Грех
Шрифт:
– Трудоголик ты мой. – Иван обнимал ее, внимательно смотрел в глаза. – Не представляю, как тебе удается все успевать? При этом ты умудряешься отлично выглядеть.
– Спасибо, мне приятно это слышать.
– Ты похудела, Леночка, – констатировала мама, – но, кажется, тебе это идет.
– Спасибо, мама. – Елена была горда собой. Слова мамы означали одно: Елена победила. Она сумела доказать, что способна принимать решения и отвечать за них. Работа на «скорой» возвышала ее и в собственных глазах.
Однажды ее бригада получила вызов в частный сектор. Зима в том году
– А дальше пешком, ребята, – приказал водитель.
Пришлось оставить машину. Шли мимо занесенных снегом домов. Лаяли собаки. Ноги утопали в высоченных сугробах. Вереница однообразных построек. Зябко поежившись, Лена подумала, что с удовольствием перешагнет порог дома. Она успела промерзнуть. Под старенькое зимнее пальтишко пробирался мороз. За несколько месяцев работы она уже привыкла к дискомфорту. Это все мелочи. Привыкнуть к людским страданиям гораздо сложнее.
Едва поспевая за врачом, Елена преодолевала высоченные сугробы. Снег попал в сапоги. Неприятное ощущение. Это дежурство длилось бесконечно долго. Праздники наступали на пятки, заставляя больше думать о приятном отдыхе, нежели о работе. А сегодня Елена приедет домой и, приняв горячую ванну, юркнет в постель. Иван к тому времени уедет на работу. Никто не помешает ей закутаться в одеяло и уснуть. Блаженство…
Вдруг Елена услышала какой-то странный звук. Продолжая медленно продвигаться вперед, она прислушалась. Время от времени морозный воздух взрывался лаем собак. Хрустящий снег и собачий лай. Кажется, почудилось. Но нет! Елена снова услышала эти непонятные звуки. Остановилась.
– Лен, ты что? Пойдем же, холодина! Шевелись! – подгонял ее врач.
Но Лена приложила палец к губам. Взгляд ее скользнул по снежному покрывалу. Вот он – источник странного звука. Писк раздавался из-под скамьи, что была в нескольких шагах. Присыпанный снегом бугорок едва заметно шевелился. Вмиг Елена оказалась рядом, легко преодолев высоченные сугробы. Поставив чемоданчик на снег, дрожащими руками схватила сверток. Приподняла угол заледеневшего шерстяного одеяла: ребенок! Он едва жив. Елена прижала его к груди.
– Витя! – Голос срывается от волнения. Ее напарник в считанные секунды оказался рядом. – Возьми лекарства, а я его понесу.
– Что за ерунда! – пробасил врач, пытаясь заглянуть под угол заледеневшего одеяла. Но Елена крепко прижала сверток к себе:
– Пойдем быстрее! Нельзя медлить. Ребенок!
– Ну везет же нам. Только подкидыша не хватало. Теперь волокиты не оберешься.
– Ты предлагаешь оставить его здесь?
– Не говори чепухи.
– Пойдем, он замерз совсем. Скорее! – Она побежала, забыв о сугробах, усталости. Все это теперь было неважно. Главное – поскорее оказаться в тепле. Теперь не для того, чтобы согреться самой, а чтобы спасти малыша. А что, если уже поздно? Приподнять уголок одеяла снова было неимоверно страшно. Промедление смерти подобно. Не в силах бороться с охватившей ее паникой, Елена плюхнулась на широкую, заметенную снегом скамейку. Дыхание сбилось, в ногах – неимоверная слабость. Руки дрожат, сердце выпрыгивает
– Что с тобой, Лена? – Виктор недоумевал. – Ты что? Нам нужно в дом, скорее в дом. Сама же говорила.
Почему же она медлит? Сначала сверток пищал, периодически извивался, словно хотел высвободиться из холодных объятий промерзшего одеяла. С каждой секундой движения ослабевали, а писк стихал. Взяв себя в руки, Елена приподняла заледеневший уголок одеяла и увидела крошечное личико. Ребенок морщил лобик, бровок не было, чтобы сошлись на маленькой переносице: «Что же ты, тетка, медлишь?!» Малыш вытягивал губы дудочкой, сжимая опухшие веки без намека на ресницы.
– Маленький… – прошептала Елена и, вскочив, беспомощно посмотрела по сторонам. – Куда нам? Долго еще?
– Пойдем, – подогнал ее Виктор. – Вот дом, который нам нужен.
– Иду. – Как будто и снег стал не таким глубоким.
Интересно, мальчик это или девочка? Может, внутри окажется записка? Как его зовут? Малыш – совсем кроха. Сколько ему? Елена споткнулась и крепче прижала к себе ребенка. Она нашла его не случайно. Очередное испытание, которое приготовила ей судьба. Предложение, от которого нельзя отказаться.
– Прости, маленький, потерпи! – В ответ тишина. Ребенок словно потратил последние силы, чтобы быть услышанным, и теперь подозрительно молчал. – Сейчас, сейчас!
Никаких ленточек, ничего такого, благодаря чему можно определить пол ребенка. Молодой женщине вдруг безумно захотелось, чтобы это был мальчик. Мысленно она обращалась к нему как к мальчику. Первенец? Елена улыбнулась. Вот оно, решение! Это ведь ее малыш, только ее! Ничего в этой жизни не происходит случайно.
Все-таки заглянула под уголок одеяла. Ничего не выражающее крохотное личико. Сколько времени он провел на морозе? Опоздали? Потом, все вопросы потом, без паники! Скорее в тепло. Там, конечно, ждут врача, а не испуганную женщину с грудным ребенком, но их поймут, обязательно поймут.
Елена не представляла, что нужно делать в таких случаях. Кажется, нужно вызвать милицию. Пока же важно, чтобы ребенок остался жив. Она не позволит ему умереть. Не для того спасала. Скоро у него появится настоящая семья. Елена заменит ему мать, а Иван… Елена была уверена, что он примет ее решение. Иван примет малыша, услышав, при каких обстоятельствах состоялась их встреча. Им многое предстоит преодолеть и доказать, что они годятся на роль родителей. Кажется, у них есть для этого все: работа, отдельная квартира и желание растить малыша.
Иван принял ее выбор без раздумий. Он сразу поднял вверх обе руки, что означало безоговорочное «да». Говорят, память стирает ненужную информацию. В случае с Колей (имя выбирал Иван) не было ни одного мало-мальски незначительного события, о котором Елена забыла бы. Она старалась. Говорила себе, что не имеет права на ошибку. Все должно быть идеально. Порой, правда, перегибала. Иван просил ее не впадать в крайности, но Елена никого не слушала. Она знала, что их мальчик нуждается в любви и заботе больше кого бы то ни было. И они обязаны дать ему все это в избытке. А потом появился Филипп.