Грех
Шрифт:
Из Эдинбурга она направилась поездом, петляющим между необжитой сельской местностью и девственным побережьем, прямо к нужному ей замку, стоявшему на одном из туманных, хмурых и неприветливых на вид холмов.
Впрочем, она взяла с собой свой ноутбук и время от времени, когда глаза уставали от горных ландшафтов и сосен, отражающихся в зеркальных озерах, залезала в Интернет или просто делала наброски будущего интервью со знаменитостью, подбирая те вопросы, которые ей бы хотелось ему задать.
Улыбаясь, она думала, будет ли это до или после
Ей было холодно, так как в Шотландии оказалось чуть ли не еще холоднее, чем в Англии.
Серый туман на фоне темно-серого неба, мрачные окрестности, все навевало не самые приятные ассоциации. Сразу же ей вспомнились прочитанные произведения, в конце которых именно поезд был символом смерти, последнего пути. Например, «Театр доктора Страха» и самое последнее произведение в цикле «Хроник Нарнии».
Ей еще припомнилось, что в этих произведениях герои умирали в поезде, но считали, что еще живы и куда-то едут. Если бы Рите пришлось срочно придумывать для какого-то готического произведения или сюрреалистического ужастика долину между миром живых и мертвых, она предложила бы северную, горную часть Шотландии.
Отбросив неприятные ассоциации, она настроилась на радостные мысли о том, что самого гадкого среди знакомых ей людей человека с ней рядом нет. Отсутствие рядом начальника уже было достаточным поводом для радости.
Выдвижной столик, удобные, «самолетные» кресла с высокой спинкой, достаточная скорость состава – все доставляло ей настоящее удовольствие, ощущение отдыха. Она действительно словно зависла в пустоте, между прежним миром, ее прошлым, и будущем, которое всецело зависит от настоящего.
Осталось только сделать тот самый важный шаг, который поможет перешагнуть через пустоту-пропасть, наполненную туманом.
Глава 18
В компании с Мэрилин
Ей показалось, что она ненадолго заснула. Ударившись головой об окно, Рита резко подняла голову, приходя в себя и потирая ушибленное место.
«Кажется, кошмары не идут мне на пользу! Я начинаю засыпать днем, и так дело дойдет до галлюцинаций», – мелькнуло у нее в голове.
Она покачала головой и прошла в вагон-ресторан, где села за прекрасно сервированный стол. Журналистка заказала легкую закуску, так как от волнения почти ничего не могла есть, апельсиновый сок и чашку кофе.
Несколько довольно приятных на вид мужчин украдкой разглядывали ее, улыбаясь, особенно многообещающе, когда их взгляды встречались. Ей строили глазки даже женатые джентльмены в деловых костюмах и даже те, кто сидели рядом с красивыми подругами.
Это льстило ее самолюбию, но Рита думала только об Алонио Булинго. Она иногда любовалась им в разных фильмах, где он получал довольно значительные гонорары и даже мог считаться мировой звездой, так как был известен на всем земной шаре. Примерно также, как и Николь Кидман.
Она начала понимать мужчин, которых вдохновляла и возбуждала сама мысль заняться любовью
Постеры с красавицами-актрисами или с сексуальными фото-моделями, висящими в практически любой комнате подростка, стали для нее куда более понятными.
Ей же предназначался не постер, а живой, известный, очень сексуальный актер.
Неожиданно в голове женщины мелькнула мысль про Гарри Джонсона. Ей очень хотелось позвонить ему на мобильный, но она очень боялась наткнуться на его отца.
К тому же, раз он не звонил ей больше, значит, и не хотел видеть.
Внезапно ее прошиб холодный пот, а сердце сжалось.
«А если с ним что-то случилось? А если Гарри получил заражение крови, когда порезался о стекло моей машины? А если он… умер?»
Ей стало так плохо, что Рите показалось, что она вот-вот испытает все прелести сердечного приступа.
«Нет, нет!» – поглаживая себя по груди, чтобы усмирить отчаянно забившееся сердце, попыталась уговорить себя она. «Если бы с ним что-то случилось, я бы узнала! Да все бы узнали. Он же знаменитость! Такие не исчезают бесследно. Об этом бы во всех газетах написали!»
Некоторое время Рита нерешительно смотрела на мобильный, который положила на стол, возле фарфоровой тарелки, на случай, если будет звонить отец или полусумасшедший начальник или вдруг решит осчастливить Линда. Например, пожаловаться, какой Джон Вэйд психопат. Но пока никто ее не тревожил.
Затем решила, что позвонит ему, но позже, когда вернется в Лондон. А до этого будет внимательно изучать газеты и слушать новости по телевизору. Так, на всякий случай.
…Когда поездка подходила к концу, уже достаточно сонная женщина едва не пропустила свою станцию.
Когда она вышла, то станция показалась ей почти пустынной, что настораживало. Клубы тумана казались фоном для какого-то ужастика.
– Дурная готика! – пробормотала она, вцепившись в сумочку.
Неожиданно мобильный завибрировал и разразился приятной мелодией из последнего альбома Мадонны.
Выхватив его, она услышала приятный, слегка хрипловатый женский голос, предлагающий ей подойти к опрятной дороге, которая была такой чистой, словно ее вылизывали языком. Возле дороги стоял восхитительный серебристый порш каррера, будто выглядывающий из витрины, такой он был чистый и сияющий.
За рулем сидела только что звонившая ей женщина. Она была в белом. Кожаная курточка, широкий шарф, охватывающий шею и изящно спадающий двумя неровными концами, большие солнечные очки в широкой белой пластмассовой оправе.
Рита рассматривала изящную, стройную фигуру женщины, белые кудряшки, которыми играл ветер, как и концами шарфа.
Улыбнувшись бледно-розовыми губами, женщина театральным жестом сняла очки и уставилась на нее, заранее улыбаясь вполне ожидаемому эффекту.
Рита застыла. Клубы тумана, холмы и горы на заднем фоне – все казалось ей подходящим фоном для внезапного появления призрака.