Грех
Шрифт:
«Трахалась с начальником-садистом, который едва не задушил меня и колол булавкой для галстука в задницу», – хотелось ответить ей.
– Принимала душ, – холодно ответила она. – А что? Начался Конец света, и я должна была взять интервью у Николь Кидман по поводу того, что она об этом думает?
– Нет, не все так ужасно, – губы Трэйси растянулись в улыбке. – Просто к нам заходили из газеты «Новая свобода для женщин» и слезно просили, чтобы ты передала своей матери, что ее приглашают на послезавтра в их редакцию. Кажется, вручать ей какую-то
Риту передернуло.
– Мне кажется, я уже ненавижу все эти премии! К тому же, они невыносимо скучны и пафосны. Да и победители для журналистов всегда предсказуемы. Газеты и журналы можно печатать и даже выпускать заранее – не ошибешься. Различаются разве что наряды – да и марки одежды часто повторяются: Гальяно, Живанши, Версаче, Нина Риччи, Дольче и Габбано и так далее. Ладно, не в этом суть. Так что им конкретно надо от моей матери?
– Вручить премию как самой скандальной журналистке, – пожала плечами Трэйси.
– А что, моя мама была самой скандальной журналисткой? – искренне удивилась Рита. – Да, я знаю, что она работала на телевидении, была репортером. Но вообще-то она почему-то не любит рассказывать о своей работе, – протянула женщина.
– Может, ей есть что скрывать? – насмешливо фыркнула Линда, прислушивающаяся к разговору. – Например, роман с негром? В те времена это еще была бы сенсация.
– Не думаю, что моя мама родилась во время войны Севера с Югом, – задумчиво отозвалась Рита, рассеяно улыбаясь.
– Они оставили визитку с телефоном, – брюнетка встала со стола и подошла к ее столу с бумажкой. – Знаешь, я удивлена, если честно, – возвращаясь на свое место, проговорила Трэйси. – Обычно конкуренты к нам не заходят. Это ж надо сначала дозвониться, попросить разрешение зайти на наш этаж, договориться, чтобы кто-то забрал их и провел через охранника… Целая история.
– Какие они нам конкуренты! – хмыкнула Линда, поправив волосы холеной рукой. – У них же там одни уроды работают! Книжные черви и старые девы. Разве их кто-то пустит в приличное гламурное общество, где тусуются знаменитости? Да какую-нибудь силиконовую блондинку просто стошнит на такую уродину!
Девушки рассмеялись, с удовольствием оглядев себя.
– Да, мы, конечно, вполне ничего… – задумчиво протянула Трэйси, погладив себя по бокам.
– Высший сорт! – подтвердила Линда.
И даже Рита кивнула.
– В наше время быть умной – этого мало. Быть красивой, но тупой – тоже недостаточно, – наставительно заметила Линда. – Надо быть и умной, и красивой!
– Пластика всем поможет, – заметила Рита.
– Ну, у тебя же все натуральное? У меня тоже, – заявила Линда.
– Да и я вся из себя такая натуральная, что аж самой иногда тошнит, – подтвердила Трэйси.
– Вывод – мы сэкономили кучу денег! – заметила Линда.
– В общем, я имела в виду, что, раз из этой газетенки приперлись к нам, преодолев все трудности, и перетерпев мрачный взгляд нашего охранника, который звереет, если его оторвать от экрана,
– Угу. Мерзкого вида статуэтку, которая интересна лишь тем, что собирает много пыли? – заметила Рита.
– Думаю, твоя мама такую вещь оценит, – серьезно сказала Линда. – К тому же, ты ничего не потеряешь, если ей скажешь. Или у вас настолько плохие взаимоотношения?
Рита раздраженно глянула на белокурую красавицу. Как же ей осточертели эти постоянные женские разговоры по душам! Когда каждый настойчиво лезет в душу, чтобы найти самое уютное местечко и потом со всей душой туда плюнуть.
– Да нет, – Рита пожала плечами. – Скорее, уже нет почти никаких. Ладно, – не желая и дальше развивать эту слишком болезненную для нее тему, она забрала визитку и положила в сумочку. – Я вечером ей позвоню.
… Когда закончился рабочий день, Рита схватила сумку и кинулась к выходу.
Трэйси, запыхавшись, едва успела ее догнать.
– Почему ты так стремительно убежала? – обиженно проговорила она. – Мы же всегда идем до наших машин вместе. А иногда вместе ужинаем, прежде чем разъехаться.
Рита покачала головой:
– У меня сегодня ужасное настроение, да и матери позвонить надо, что вовсе не прибавляет энтузиазма.
– Что, настолько все плохо? – посочувствовала Трэйси. – Я и сама, ты знаешь, своих родных вижу только по выходным. И то, если нет срочной работы. Девушка вздохнула. – Такова реальность этого мира. Если не жить с родителями в одном доме, то, при нашем графике работы, можно их вообще почти никогда и не увидеть. А также детей и свою вторую половинку. Так что, нам еще повезло, что мы не замужем и без детей. Тогда пришлось бы бросать работу. Иначе отношения в семье будут неполноценными. Ну, или писать книгу – ее писать можно долго-долго. Либо подрабатывать фрилансом. Или, если шеф хороший попадется и позволит работать дома… Тогда да. В творческой работе это возможно. Хотя, насколько я тебя знаю, ты работаешь отнюдь не ради денег. У тебя их и так полно.
– Да, – Рита кивнула, подходя к лифту и нажимая кнопку вызова. Они стояли совершенно одинокими в большом холле, по краям которого, возле стен, росли большие пальмы в огромных кадках. – Отец мне дает достаточно денег. Раньше я работала ради карьеры.
– Раньше? – Трэйси изумленно приподняла бровь. – Подруга, я тебя знаю уже пять лет! И ты всегда была просто помешана на своей карьере журналистки и на популярности! Что могло измениться за два выходных и за один понедельник? Или тебя действительно настолько впечатлила сгоревшая девушка? – задумчиво пробормотала она, когда они вошли в лифт. – Дорогая, если б самовозгорались исключительно журналисты, то вместо этой Саламандры сгорел бы кто-то из нашей журналисткой братии, кто тусовался там в тот день! Так что перестань грузить себя этим бредом!