Грех
Шрифт:
Он приблизил свое лицо к ее, а затем неожиданно склонился и больно укусил за нижнюю губу.
– Давай, иди работать, куколка, – шлепнув ее по заду, он подтолкнул Риту к двери. – В каждом офисе должна быть хоть одна шлюха, чтобы у шефа было превосходное настроение, и он выписывал всем премии, а не штрафовал! – припечатал он, когда она закрывала за собой двери.
Глава 12
Ты сможешь уснуть после этого?
На ватных ногах, все еще ошеломленная, она отправилась дальше по коридору, почти не соображая,
А она-то ведь считала, что ее уже мало что может взволновать! Она полагала, что стала закаленной, сексуально раскрепощенной и неуязвимой.
Только потому, что несколько лет она занималась сексом одновременно с двумя партнерами – мужем и женой. Да еще и переспала с двумя несовершеннолетними парнями, можно сказать мальчиками.
Можно подумать, это ее от чего-либо защитит.
Сучка. Стерва. Дрянь.
Очень долго она сама себе внушала, что это не оскорбления, а скорее признание остальных в том, что она – непробиваемо сильная, полностью бесчувственная стерва. Та, которая сможет вытереть о любого ноги, сделать все, что угодно ради своих целей. А уж кому-то «дать», как она считала, – вообще не проблема.
Да, но своему бывшему директору она ведь не давала никогда! Да и не планировала.
А семейство де Ноблэ… Можно сказать, это была ее маленькая сердечная слабость. Уж слишком они были красивыми. Да и секс с женщинами ей не был неприятен. Просто она к этому не стремилась. Но Элеонора де Ноблэ – это было совсем другое. Она была настолько изысканной, мягкой и одновременно развращенной – что полностью выбивалась из людской толпы. Казалась скорее красивой куклой, манекеном, чем живой женщиной. Да и Леопольд очень сильно возбуждал ее. Именно ради него она пошла на секс с его сыном Виктором.
А еще потому, что сама себе пыталась доказать, насколько она беспринципна.
Что она легко может залезть в штаны к кому угодно. Потому что для нее это не должно ничего значить. Совершенно.
Рита с грустью подумала, что намного сложнее продолжать быть сильной, когда тебя все пытаются сломать.
Особенно, когда на ее жизненном пути вновь встал тот, кто однажды чуть не сломал ее окончательно. Страх превратился в постоянного спутника ее дней и ночей. То, что она ощущала постоянно, день за днем, каждую минуту. Мгновения тянулись, как китайская пытка водой, мучая, выпивая жизненную энергию, доставляя немыслимые страдания.
Она могла думать только об этом. Ни на что другое у нее не оставалось сил. И это изматывало, отдалило ее от всех других. И только Антуан был тем, кто помогал ей удержаться на грани, не сойти с ума. Стал тем якорем, который помогал удержать на плаву бьющийся в сдавливающих волнах корабль ее жизни.
Помог ей научиться просто жить.
Любые проблемы на работе и сложные задания после произошедшего с ней в четырнадцать лет казались просто детскими игрушками. Поэтому ей так легко было надевать на лицо маску холодной безучастности и включать разум, автоматически отключая сердце.
Ибо самое страшное всегда находилось у нее внутри, и, сравнивая все мелкие рабочие неурядицы, скандалы и другие неприятности с тем, что с ней сделали когда-то
Но работать ей нравилось, хотя бы потому, что напряжение помогало отвлечься. Забыться.
Днем – загрузить себя работой, а ночью получать утешение и любовь от любимого Антуана. Когда же ей нужен был просто секс – то под рукой всегда были де Ноблэ. В этом плане они удовлетворяли ее на все сто процентов.
Теперь же… Рите не хотелось подводить итоги. Но мысли всегда текут сами собой, и перекрыть эту реку не удавалось еще никому. Разве что сумасшедшим – да и то не до конца.
Антуан умер как раз накануне их свадьбы. Как раз тогда, когда она в корне решила изменить всю свою жизнь, излишне оптимистически решив, что теперь у нее уже все будет хорошо.
Что пора бы уже забыть о столь давнем кошмаре – и жить настоящим, а не ужасами прошлого.
Не получилось. Судьба решила отнять у нее последний шанс стать счастливой.
В жизнь снова вошел ее персональный Злой гений. Джон Вэйд – бывший насильник, а теперь еще и начальник. Превосходно! Кажется, она автоматически победила в конкурсе «Мазохистка сезона». Если она даже и не на первом месте в столь сомнительных достижениях, то уж явно входит в первую десятку.
И она не может никуда ни скрыться, ни вырваться из порочного круга. Ведь ее держит контракт! Нарушение которого будет стоить ей слишком дорого. Во всех смыслах. А за работу она почему-то держится, как бультерьер, подвешенный за дерево на зажатую в его мощных челюстях тряпку.
Работа, это, пожалуй, все, что у нее осталось.
Родители… с ними у нее больше нет никаких отношений. Пустота.
Иногда она сама не понимала, как это случилось. Ведь она была их гордостью, они восхищались ею с детства, ее умом и красотой, хвастались единственной дочерью перед друзьями и знакомыми.
Мать шумно радовалась, что дочь растет похожей на нее – это говорилось во время каждого дня рождения хорошенькой девочки. Множество подарков, всегда изысканный и роскошный стол, за которым они садились только втроем, так как других родственников у них не осталось, кроме самых дальних, с которыми сознательно были порваны все связи.
И тосты, говорившиеся под бокалы с гранатовым или вишневым – ее любимыми – соками.
Мать, улыбаясь и сияя, всегда повторяла, какая Рита необыкновенно умная. И как она, Мэри Вэллоу, этим несказанно гордится.
Отец же всегда гордился ее внешностью и был счастлив, что дочь унаследовала красоту его обворожительной супруги, которую он обожал всю жизнь и почти боготворил.
«Возможно, они решили, что я стала бесчувственной?» – внезапно озарило Риту. Она поймала себя на том, что стоит возле приоткрытой балконной двери и держится, как всегда, за ручку двери, боясь переступить порог, и не то, чтобы даже глянуть, а чтобы не дай Бог хотя бы приблизиться к этой ужасной пропасти!