Грех

дель Рока Патрисия

Неожиданно хрупкая женщина ощутила, настолько одинокой она себя тут чувствует. Дом сразу же показался ей непозволительно огромным.

«Интересно, а как живут владельцы замков? Ведь такую территорию очень сложно проконтролировать. В какой-нибудь заброшенной башне может проживать целый цыганский табор, а ты об этом никогда и не узнаешь», – женщина нервически хихикнула. Затем буквально затряслась от смеха, переходящего в сдавленные рыдания, облокотившись спиной о стенку в коридоре, а затем медленно съехав по ней на пол.

Закрыв лицо руками, она плакала,

ощущая, как стекают по щекам слезы, проникая сквозь тонкие пальцы.

Она ощущала ужасную тяжесть на душе и пустоту в мыслях. Словно все ее ощущения застыли, замороженные, и она ничего не может решать, пока не разберется с тем, что произошло.

– Но я не могу, – тихо шепнула она, чувствуя себя маленькой девочкой, которая не может решить, что ей делать, пока не прикажут родители или не даст совет кто-то более старый и мудрый.

«Но Антуана уже нет. А он лучше всех умел тебя утешить и дать дельный совет. Только я к его советам никогда не прислушивалась», – искривив губы в улыбке, полной горечи, она встала и отправилась в кухню.

По пути взглянула в зеркало, висевшее на стене, и поморщилась: настолько ужасно она выглядела.

Но на данный момент собственная внешность была у красавицы на последнем месте.

«Хорошо, что сегодня только суббота. Я могу отдохнуть и подумать над тем, как жить дальше», – криво усмехнувшись, она заварила кофе в кофеварке и устроилась на кухонном мягком уголке с большой чашкой любимого напитка, цвет которого, по ее мнению, отражал все горести этого мира, подсластила жидкость оттенка мазута двумя кусочками сахара и уставилась в окно.

Желудок заурчал, требуя чего-то более актуального в это раннее утро, чем кофе, особенно после вчерашних переживаний. Да и от кофе он только заболел.

Тяжело вздохнув, она отправилась готовить себе яичницу с колбасой и салат. Эти привычные действия успокаивали.

Позавтракав и закинув посуду в посудомоечную машину, она отправилась в гостиную, где обстановка была нарочито-официальной, но отправляться в свою комнату ей совершенно не хотелось.

Слишком много там было непрошенных воспоминаний.

Ведь последние годы Антуан практически жил у нее, так как она переезжать к нему отказывалась, мотивируя это тем, что это шокирующе и неприлично. Но на самом деле хотела сохранить свою самостоятельность. Словно ее дом был формочкой, а она застыла в нем, как желе. Чтобы только не меняться.

– Я бы сейчас изменилась, Антуан, застыв, опустив голову, на золотистом диване, проговорила она, глядя перед собой застывшим взглядом. – Правда, я бы сломала себя ради того, чтобы только лишь быть с тобой. Ты меня всегда поддерживал, ты всегда был моей опорой. Только сейчас я поняла, насколько мне необходима твоя поддержка, твоя любовь, – она застонала и облокотилась спиной о диван. Мягкий и одновременно упругий, он привычно подстроился под ее тело.

Ее большие глаза, сейчас ставшие темно-голубыми, потемнели от боли, сохраняя свою недавнюю влажность, как земля после дождя.

Она чувствовала, что вот-вот снова заплачет.

– Как жестоко и несправедливо,

что я только сейчас это поняла!

Женщина встала и прошлась по большой комнате. Мягкий ковер приглушал ее шаги.

– Ну, вот, я уже разговариваю сама с собой!

Неожиданно раздался звонок. Вздрогнув, Рита несколько раз оглянулась, пока не заметила брошенную на столик сумочку.

Лихорадочно порывшей в нее, она обнаружила мобильный, молясь, чтобы это не оказались де Ноблэ. Разговаривать с ними сегодня ей совершенно не хотелось, особенно, конечно же, с Леопольдом.

Номер оказался незнакомым. Пожав плечами, она поднесла трубку к уху.

– Доброе утро, моя красавица! – прозвучавший голос заставил ее застыть и словно потеряться в этом ужасном мгновении. – Ты меня узнала? Думаю, что узнала…

– Джон Вэйд, – прошептала она, сама чувствуя, каким испуганным стал ее голос. Словно она опять превратилась в хрупкого подростка, очутившегося перед безжалостным насильником.

– У тебя прекрасная память, моя крошка, – глумливо продолжил он. – Хотя, должен сказать, я удивлен. Судя по твоему образу жизни, у тебя должно быть так много мужчин, что ты просто обязана их путать! Впрочем, возможно я тебя и недооценил.

Рита собрала остатки своего самообладания, заставив себя снова заговорить с ним: – Чего ты хочешь?

– О, я много чего хочу, – многозначительно произнес он, хмыкнув. – Но звоню я тебе лишь по одному поводу. Видишь ли, теперь я владелец «Женских штучек», этого тупого и похабного журнальчика.

– Если он такой плохой, зачем было его покупать? – Рита с радостью убедилась, что уже почти взяла себя в руки.

«Все-таки я уже больше не та девушка, которую он… Теперь я способна дать ему отпор, такой, какой ему даже и не снился!»

– Потому что сейчас этот бред довольно неплохо покупается, – охотно пояснил он. – Так вот, я хотел поинтересоваться – в понедельник ты явишься на работу?

– Я всегда вовремя прихожу на работу и редко ее пропускаю, – зло отозвалась она, не понимая, к чему он клонит.

– Я уволил твоего бывшего начальника. Теперь вместо него некоторое время начальником побуду я. Пока не смогу убедиться, что журнал не развалится. Затем, если меня удовлетворит твоя компетентность, сделаю тебя главной. Точнее, дам тебе полную свободу действий – и ты больше ни перед кем не будешь отчитываться. Также у тебя появится свободный график работы. Да и зарплату я тебе повышу… Если ты меня удовлетворишь… – совсем не прозрачный намек в его вдруг севшем голосе. – Как я вчера убедился, ты это прекрасно умеешь делать. Жаль, что это стоило мне ссоры с де Ноблэ. Хотя они были мне не слишком нужны. Иначе за такую подставу мне пришлось бы тебя убить, моя дорогая. – Он говорил ровным, каким-то даже отрешенным голосом. – Так как, я могу рассчитывать на твое присутствие на рабочем месте? Учти, в любом случае с журналом ты связана контрактом еще на три месяца. Попробуешь сбежать – я устрою грандиозный скандал и подам на тебя в суд. И тогда на своей дальнейшей карьере сможешь поставить крест. Могильный.