Грех и любовь
Шрифт:
Вдалеке раздался удар грома и еще один звук, но не со стороны сада, а от внутренней двери. Шум шагов.
Джейн вскочила, прижимая к груди стихотворение про Марианну; и в этот момент в комнату вошел Итан.
Сначала он ее не заметил. Опустив темноволосую голову, он листал книгу, которую держал в руке. На нем были черные панталоны и белая рубашка. Галстук отсутствовал. Ботинки тоже. Он показался Джейн поразительно красивым какой-то бесшабашной красотой, но только сейчас она заметила, насколько чувственны
Насколько, оказывается, беззащитен этот человек, казавшийся ей таким суровым.
Он поднял голову, и взгляды их встретились. Глаза его расширились от изумления, Джейн показалось, будто он заглянул ей в душу. Этот беспечный человек, сумевший написать такие проникновенные строки, равнодушный отец, изливавший свою любовь к дочери в стихах, стоял сейчас в дверях, и в глазах его плескалась ярость.
Он посмотрел на листок в ее руке и сделал шаг в ее сторону.
— Я знаю, что не должна была сюда приходить, — дрожащим голосом пролепетала Джейн, которая до сих пор не могла прийти в себя. — Но мне было так одиноко, и я подумала…
— Черт бы вас побрал! — процедил Итан сквозь зубы. — Черт бы вас побрал!
И он бросился к Джейн.
Первым ее побуждением было отскочить. Но между ними стоял стол. Да и не было у нее никакого желания убегать. Она не боялась его, лишь ощущала острую необходимость угнать, Почему он скрывает от всех свой талант.
Итан выхватил листок у нее из рук.
— Кто вам позволил сюда прийти? Кто!!!
«Ваша мать»…
— Никто Просто мне любопытно было узнать, чем вы здесь занимаетесь. И теперь, когда я знаю…
Итан швырнул бумагу на стол.
— Это моя мать надоумила вас сюда прийти и дождаться меня! Что, не так? Это как раз в ее духе!
У Джейн внутри все похолодело. Она вспомнила слова леди Розалинды: «…если вы поссорились, советую тебе немедленно сходить к нему и помириться». Да, это леди Розалинда подала ей идею идти к Итану. А впрочем, какое это имеет значение?
Самое главное — сделать так, чтобы Марианне было хорошо.
— Итан, ваша мать не виновата. Я пришла сюда по собственной инициативе. Никто меня не принуждал.
— Ну как же! Не виновата! Вы обе решили превратить мою жизнь в ад. — Его темные глаза сверкали, как два черных зеркала, в которых не отражалось ничего. — Итак, скажите-ка мне, что вы собирались делать дальше? Предложить мне себя?
Несмотря на его грозный вид, Джейн почувствовала прилив желания. Они одни в этой комнате. Он может сделать с ней все, что захочет. А потом будет вынужден жениться на ней. Она подошла к нему ближе.
— А что, это настолько нереально — вам меня желать? — прошептала она.
Угли в камине горели, издавая зловещее змеиное шипение. Раздался еще один удар грома. На сей раз ближе. Свет лампы отбрасывал
Выражение его лица было злым и подозрительным. От беззащитного, уязвимого мужчины не осталось ничего. Казалось, перед Джейн стоит сам Люцифер.
— Убирайтесь! — бросил он.
У Джейн упало сердце. «Нельзя так легко сдаваться, — подумала она. — Нужно каким-то образом заставить его передумать».
— Нет. Я не уйду, пока мы не поговорим о вашей работе.
Почему вы никогда не рассказывали мне, что пишете стихи?
Отойдя от нее, Итан принялся ходить взад и вперед по круглой комнате.
— Это всего лишь мазня. Забудьте о том, что видели.
— Я никогда не смогу забыть. Ваши стихи прекрасны!
Особенно стихотворение о Марианне. — От полноты чувств у Джейн перехватило дыхание, и голос зазвучал хрипло. — Вы ведь любите ее, правда?
— Она моя дочь. Я вам уже говорил, что никогда ее не брошу.
В голосе Итана звучала такая страсть, что Джейн теперь окончательно уверовала в то, что должна стать его женой, а Марианне — матерью. И если все получится, как она задумала, она научит его быть хорошим отцом.
— Знаю. Вы откровенно выразили свои чувства к ней в своем стихотворении. Вы прекрасно умеете владеть словом…
— Ну, если вам нравится подобная чепуха…
И, подойдя к столу, Итан сбросил бумаги на пол. Под изумленным взглядом Джейн они, словно крупные снежинки, попадали в корзинку для мусора, белым веером рассыпались по ковру. Вне себя от ужаса, Джейн бросилась к Итану.
— Прекратите! Вы что, с ума сошли? Вы же наверняка часами работали над этими стихами!
— А это уже не ваша забота! И не суйте нос не в свое дело!
— Нет, буду! — Вырвав из руки Итана смятый листок, Джейн бережно разгладила его. — Здесь ваши мысли, ваши чувства. Их нужно хранить как зеницу ока, аккуратно переписать, беречь от посторонних глаз.
— Вот именно! Держать подальше от таких девиц, как вы, которые вечно суют нос куда не следует. А теперь убирайтесь! — И, схватив Джейн за руку, Итан потащил ее к двери.
Однако она вырвалась и, встав перед Итаном, схватила его за руки, нечаянно коснувшись при этом грудью его груди и ощутив, как она прерывисто поднимается и опускается.
— Итан, я не уйду! И не позволю вам, черт подери, уничтожить часть себя!
Итан бросил на нее яростный взгляд. За окном сверкнула молния, на секунду осветив комнату ярким светом, и Джейн с облегчением заметила, что безумное выражение понемногу исчезает из глаз Итана, а плотно сжатые губы расслабляются.
— А вы, оказывается, умеете ругаться, мисс Мейпоул, — насмешливо проговорил он.
К своему удивлению, Джейн почувствовала, что ей впервые приятно слышать ненавистное прозвище.