Гребень Клеопатры
Шрифт:
На этот раз Мари вспомнила про тропинку и предложила спуститься вниз, но Дэвид отказался: он хотел любоваться видом сверху, раз уж выдался ясный день.
Он расстелил на земле покрывало. Мари подумала, что сейчас он расскажет ей, как прошла выставка и как отзывались о новых скульптурах, которые она считала самыми лучшими его работами. Переплетенные тела рыб из податливой глины, которые его так завораживали. Самец кусает самку во время любовного акта, и они срастаются вместе, так что даже кровообращение у них становится общим.
«Вот что я называю настоящей любовью», — сказал тогда Дэвид. Мари пугала мысль о том, что кровь Дэвида могла бы смешаться
Но он продолжал молчать. Сел на покрывало, достал полупустую бутылку красного вина из одного кармана, печенье из другого.
«Последняя трапеза», — пошутил он.
Она улыбнулась этому библейскому сравнению, взяла печенье и посмотрела на Дэвида. Он сидел, нахмурив лоб. Веснушки ярко выделялись на бледной коже. Рыжие волосы завивались колечками на затылке, и она подумала, что он выглядит настоящим ирландцем, какими их представляют себе иностранцы. Даже поет и играет на флейте. «Но не все ирландцы такие. Только мой», — сказала себе она.
Дэвид повернулся к ней.
«Помнишь, я обещал тебе кое-что показать?» — спросил он.
«Конечно», — ответила она, и Дэвид резко поднялся.
«Сейчас покажу».
Она почувствовала, что он лег рядом с ней в постель. Мари уже успела согреться и заснуть, когда по спине пробежал холодок. Он погладил ее вдоль позвоночника, и она проснулась. Дэвид выглядел усталым, его кожа была сухой и холодной. Только рыжие волосы блестели в темноте.
— Дэвид, — прошептала она.
— Прости, я поздно, — ответил он, обнимая ее. Холод сковал ее живот, руки, спину, рот, зубы начали непроизвольно стучать.
— Ты не можешь?.. — начала было она, но он остановил ее, прижав палец к губам:
— Нет, не могу. Но я пытаюсь. Ты жила сегодня?
— Да, Дэвид. Жила. Как ты и просил.
— Хорошо, — прошептал он, — только так мы и можем быть вместе.
Глава третья
Анна потянулась и начала расчесывать пальцами непослушные волосы. Из-за неплотно задвинутых штор было видно, что день обещает быть серым и дождливым. Лежа в кровати и глядя в окно, Анна думала, что это один из тех дней, когда можно позволить себе перевернуться на другой бок и проваляться в кровати до вечера. Только две проблемы могли помешать ей поддаться искушению. Первая: вот уже несколько недель она — один из соучредителей фирмы, и остальные «учредители» всегда приходят на работу вовремя. И вторая: другую половину кровати занимал юноша, который вчера неплохо сделал свое дело, но сегодня — со своими мускулистыми руками и светлым пушком на затылке — вызывал в ней почти материнские чувства.
Молодой человек спал в позе зародыша, в точности как маленькая Фандита. Анна принюхалась — в комнате пахло ребенком, невинным и довольным ребенком, которому вечером в пятницу выпало заняться тем, чем обычно занимаются взрослые.
Она осторожно встала с кровати, надеясь, что после ночных трудов юноша спит достаточно крепко. Стараясь не шуметь, пробралась в ванную, где как следует расчесала волосы — а такое случалось нечасто. Не тратя времени на разглядывание себя в зеркало, прошла на кухню, вскипятила воду, приготовила себе крепкий африканский кофе и присела за
Ей вспомнился тот вечер в кафе, когда Мари пришла в голову идея открыть свое дело. Все началось с того, что сама Анна предложила основать фирму, которая могла бы помочь людям «решить все их проблемы». За кофе по-ирландски последовало еще много чашек кофе, когда они несколько ночей подряд обсуждали будущую фирму. Мари оказалась права: им хватало знаний и опыта в самых различных областях. Фредерик взял на себя подготовку завлекательной рекламной брошюры, Мари обещала заняться интернет-сайтом.
Анна не уставала восхищаться энтузиазмом, с каким ее друзья взялись за дело. Она улыбалась, глядя на них, но думала: а так ли хорошо она их знает? Почему Фредерик никогда не знакомит ее со своими многочисленными подружками? Почему Мари отказывается рассказывать о своей жизни в Ирландии? И все же Анне приятно было проводить с ними время и работать вместе. Странное ощущение.
Ближе к утру, будучи уже изрядно навеселе, друзья стали обсуждать название будущей фирмы. Они предлагали одно за другим, пока ее вдруг не осенило: «Гребень Клеопатры». Мари и Фредерик недоуменно уставились на нее. И Анна рассказала о посещении Британского музея в Лондоне. Она бродила по египетским залам, разглядывая мумий в стеклянных гробницах, и ей казалось, что они следят за ней потухшими глазами. Она до сих пор помнила ощущение, что они пытаются дотянуться до нее костлявыми руками в ветхих лохмотьях, чтобы выпить все жизненные соки. Анна поспешила в зал, где были выставлены куда более безопасные предметы быта древних египтян. Перед одной из витрин стояла группа посетителей, что-то с восхищением разглядывая. Подойдя ближе, Анна услышала восторженный шепот: «Гребень Клеопатры». Она протиснулась к витрине и увидела гребень с редкими крупными зубьями, между которыми застряли несколько черных волосков. «Клеопатра, — подумала Анна с благоговением, — передо мной лежит твой гребень, волосы, хранящие твой код ДНК, твои гены — ключ к твоим телу и душе. Этим гребнем ты расчесывала роскошные волосы перед свиданием с новым любовником — римским полководцем. Твои руки держали этот гребень изо дня в день. Должно быть, он сохранил даже твой запах…»
Анна несколько минут стояла, впившись глазами в гребень и потеряв счет времени, пока ее внимание не привлекла крошечная табличка рядом. На ней было написано, что этот гребень действительно принадлежал Клеопатре — высокопоставленной особе, но только эта Клеопатра не имела никакого отношения к знаменитой царице. Не успела она дочитать текст, как восхищение будто рукой сняло. Анна объяснила Мари и Фредерику, какое странное ощущение испытала она, когда поняла, что то, чем она минуту назад так восторгалась, оказалось всего лишь старой костяной безделушкой.
— И я поняла: не все то золото, что блестит. Иногда люди так долго смотрят на вещи, что те приобретают в их глазах особенный смысл, но достаточно всего пары слов, чтобы они утратили иллюзорный блеск, — объяснила она. — Я смотрела на тот гребень, и он казался мне волшебным. Потом я прочитала табличку, и он стал для меня… ничем. Вот так все и происходит. И хорошее и плохое. Иногда слухи делают вещи значительнее, чем они есть на самом деле, иногда бывает наоборот. Достаточно таблички, чтобы из волшебного амулета гребень превратился в кусок кости. Мы должны предлагать людям такое решение, которое покажется им волшебным, нереальным, сверхъестественным, превращающим все их проблемы в ничто, в мусор, который можно подмести веником, собрать в совок и выкинуть прочь.