Гражданин
Шрифт:
— Может, нам стоит разделиться? Или…
Прервав очередную гениальную мысль своего временного товарища, я пошёл в операторскую кабину орудия.
— Пойду осмотрюсь, следи в оба.
Не став выслушивать ответ, сразу ныряю в огромную оплавленную дыру. Скорее всего, плазменный жук удачно попал. Внутри же творился настоящий хаос. Немногие личные вещи оператора были разбросаны вперемешку с приборными панелями и многочисленными техническими бумагами. С другой стороны башни был открыт люк. Он медленно болтался на одной петле, вызывая мерзкий скрип, эхом раздающийся внутри кабины оператора.
Обыскав и проверив все полки, я стал счастливым
— Парни обрадуются, да и капрал думаю будет не против.
Жаль, что хозяин этого так сказать "кабинета" не курил. Многие солдаты с радостью бы сейчас обменяли на сигареты что угодно. Штурмовиков и солдат первой линии отучали от курения довольно жестокими способами, но всё, кто находился в тылу и относительной безопасности, любили подымить. Из всего личного состава нашей солянки, сорок четыре человека состояли в тыловых и вспомогательных частях. Трое нас, из туннельников, капрал из штурмовиков и четверо из "линейки" — пехоты, что встречает в лоб. Ну, так нам объяснял сержант Прачек.
С трудом выбравшись на поверхность, я застал своего "коллегу" за рассматриванием в прицел горизонта. У него в руках был модифицированный автомат для пилотов. Чуть короче, чуть легче, чуть кривее. Такие редко кто использовал. Обычно в частях старались унифицировать оружие, в армии и так были огромные проблемы со снабжением, поэтому Федерация не могла позволить себе разнообразие. Вот навешать различные модули может любой. Лейтенанты перед боем оформляли приказ на выдачу оборудования под конкретные задачи. Подствольные гранатомёты, дробовики, ручки; сошки, различные приклады, увеличенные магазины и прицелы. Правда, редко кто ставил себе подобные обвесы на оружие. "Морита" сама по себе весит немало, а со всеми этими приблудами становится вообще неподъёмной. К тому же прицелы с жуками вообще не нужны. С ними у нас, можно сказать, ближний бой. Главное, стрелять в сторону толпы тварей — точно не промахнешься.
Учёные федерации любят создавать всякие новые штуковины. Помню, в учебке нам показывали самые разные модули и даже разрешили поставить себе на оружие сколько захочешь. Тогда я ещё не осознавал, сколько мне предстоит носиться с винтовкой в руках. От души навесив на несчастное оружие всё что можно, я вместе с остальными побежал кросс в полной выкладке. Бег прерывался "учебными стрельбами". Оружие приводилось в боевое положение и мы стреляли с разных позиций в предполагаемого противника. Без патронов, разумеется. Ещё бы нам тогда доверили боевое оружие.
Сказать, что я за****ся, значит ничего не сказать. Руки к концу дня налились свинцом, а на следующий день я их даже согнуть толком не смог. Вот таким небольшим примером Прачек показал нам ценность всех этих "удивительных штучек".
— Лучше возьмите с собой ещё пару магазинов, чем таскать всё это дерьмо. Толку будет в разы больше. Может даже доживёте до конца боя, а если нет, то с вашего трупа смогут снять достаточно боеприпасов.
Помню, как тогда проклинал "светлые умы" Федерации. Ведь они создали настоящую живую броню и навесные орудия. Пулемёты и миномёты, что крепятся солдату за спину и ведут самостоятельный огонь. Уж не знаю, байки это
Всё моё добро в полной выкладке весит почти тридцать килограмм. Конечно, сейчас большая часть лежит в тягаче, но опять же. По слухам, живая броня позволяет таскать вес до четырёхсот кило, бегать со скоростью тридцать километров в час и спокойно находиться под водой. Россказни мечтателей — не иначе.
Сидя на накренившемся стволе орудия, я решил проверить "мориту". Это уже начинало успокаивать.
— Всего пара дней прошла. П***ец.
— Ты о чём?
— Да так, забей.
Мне не хотелось разговаривать с пилотом. Он вызывал у меня чувство отвращения. Предвзятого, но отвращения. Парень был весь холёный, весёлый и пытался казаться самым умным. Сержантские лычки на плече бесили ещё больше. Даже не подразнить и не поглумиться.
Он, конечно, ехал с нами и вроде бы участвовал в бою, но выглядел парень скорее как турист, что случайно напялил флотскую форму.
Снизу раздался свист, привлекая моё внимание.
— Спускайтесь, мы уходим.
— Шустро.
Я даже не заметил, как пролетело время за раздумьями. Нас ждала очередная долгая дорога и "Аванпост 10". Надеюсь, мы найдём там кого-нибудь.
Четыре часа езды и мы наблюдаем ту же картину, что и раньше. Давно позади остался десятый и сейчас нас встречал седьмой. На каждом аванпосту всё было одинаково. Полная разруха, крохи запасов и никого живого. Самое странное, что даже тел не остаётся. Интересно, что жуки с ними делают?
Нам разрешили поспать в тягаче, пока остальные следят за окрестностями. Ночью нас ожидало очередное дежурство, только уже на шестом, а сейчас можно было отдохнуть и расслабиться. Вокруг "Аванпоста 7" была огромная долина, прямая, без единого холмика. Даже такие горе-караульные, как у нас, смогут заметить жуков задолго, чтобы мы успели уехать.
Кофе обеспечил меня славой среди сослуживцев. Некоторые из парней даже не знали, каков настоящий напиток на вкус. Лишь Аллен и Прохоров до сегодня пробовали не синтетическое пойло.
Двое морпехов из двенадцатого аванпоста сидели вместе с нами. Финкс и Галлагер, как они представились, уже долгое время находились только в нашей компании. По их словам, общество такой же сиволапой пехтуры гораздо лучше, чем остальные.
Финкс был высоким и тощим, словно жердь, а Галлагер был седым стариканом с щетиной. Он перестал бриться, так как волосы отрастали с поразительной скоростью. Они придавали ему внешность старого пьяницы. Его забрали в армию из тюрьмы, где сначала он служил в штрафном батальоне. Позже за заслуги и неплохую выслугу лет ему разрешили вернуться на Землю, но тот провёл там всего пару дней, не зная, чем себя занять. Напившись и потратив все немногие деньги, он решил вернуться в армию.
Финкс же долгое время служил в оркестре. Разъезжал по разным планетам, давая концерты парням в самых разных местах. Легкая жизнь закончилась на планете Су-7. Жуки сбили станцию обороны планеты, оставляя защитников на поверхности без поддержки и возможности спастись. Проведя шесть месяцев в непрекращающихся боях, триста двадцать первый полк мобильной пехоты, в котором они выступали, смог выбраться с планеты, забрав вместе с собой остатки оркестровой группы.
Хотя наши истории были не так богаты, как у этих двоих, они всё равно вызвали удивление. Утром салаги — вечером ветераны. Так нас назвал капрал, когда приходил за очередной порцией кофе.