Гражданин преисподней
Шрифт:
Следующая химера, предположительно пьявица, появилась совершенно внезапно и лишь в последний момент свернула в боковой проход. Стая ее прозевала. Вернее, даже не прозевала, а просто не рассчитала своих возможностей. Летучие мыши, посланные с предупреждением об опасности, были просто уничтожены в пути необычайно проворной пьявицей, обожавшей охоту за летающими целями.
Кузьма непроизвольно вспомнил почти позабытую присказку: «Одна беда другую родит, а уж третья сама бежит». Да, теперь можно было ожидать чего угодно. В смысле негативном, конечно. Не ровен час, нарвешься и на чудовище, уничтожившее
Чудом уцелевший Князь уже не пищал, а страстно щебетал – цыр, цыр, цыр, – что с ним случалось весьма редко и выражало крайнюю степень озабоченности, граничащей с растерянностью.
Зверек, чье существование было сопряжено с почти постоянным риском, отказывался понимать столь безрассудное поведение людей. Вожака поддержали и остальные летучие мыши. Сверху на путников брызнул жиденький теплый дождик, у рукокрылых означавший примерно то же самое, что и смачный плевок у верблюда.
Кое-как разогнав не в меру возбужденных зверьков, Кузьма обратился к спутникам. Речь свою он предварил тяжким вздохом:
– Вот и все, люди добрые. Дальше мне с вами не по пути. Две химеры за один час – это уже чересчур. Видно, и в самом деле их логово где-то рядом. Сбылись, значит, ваши мечты. Хотели черту в задницу залезть, вот и полезайте. Как говорится, удачи вам. А я назад пойду.
– Струсили? – Змей, уже уверовавший, что просто так его не прикончат, мог теперь позволить себе даже издевку. – Наверное, вечно жить собираетесь?
– Вечно – не вечно, а сколько положено, проживу, – невозмутимо ответил Кузьма. – Мне ведь другой срок не отведен. Надо этим пользоваться. Да и зверюшек жалко. Их, бедолаг, столько осталось, что на пальцах можно пересчитать. Годы пройдут, пока прежняя численность восстановится. Короче, забот хватает. Это вас какая-то блажь за Грань гонит. А мне и в Шеоле неплохо. Хотя расставаться жалко. Привык я к вам, скрывать не буду. Люди вы славные, даром что сильно психованные. Тебе, Веня, особое спасибо… Жалко, конечно, что о делах божественных не договорили… Давайте прощаться, что ли. Назад с собой не зову. Знаю, что не пойдете, да и не прокормиться нам такой оравой.
– И ты, Индикоплав, человек славный, – вкрадчиво сказал Юрок, стоявший от Кузьмы так близко, что их маскировочные шалашики соприкасались. – Так что пойдем вместе до конца.
И сразу щелкнул взведенный курок пистолета (не зря, значит, Юрок заранее пламегаситель соорудил, предвидел, наверное, такой случай).
Для острастки полагалось еще ткнуть Кузьму стволом в спину – пусть не замышляет никаких опрометчивых действий. Да только шалашик помешал этому.
Пока Юрок пытался на ощупь определить, каким именно боком стоит к нему проводник, тот потихоньку выскользнул из шалашика и отошел в сторону – правда, недалече.
Никто ничего еще не понял, но странные слова Юрка озадачили путников.
– Вы что там задумали? – поинтересовался Змей.
– Ничего, – буркнул Юрок, лихорадочно ощупывая опустевший шалашик. – Помог бы лучше!
Дальше события развивались следующим образом. Получив по голове увесистый удар, Юрок рухнул на четвереньки, а Кузьма ногой наступил на выпавший из его руки пистолет (хотя на подстилку из мха даже валуны падали почти бесшумно, чуткий
На этом все должно было благополучно закончиться. Если что Кузьме и оставалось, так это разрядить чужое оружие да присовокупить к своей прочувственной речи пару укоризненных слов матерного характера.
Но тут все пошло наперекосяк. Из мрака прилетел тяжелый кулак, укрепленный намотанной на него цепью, и саданул Кузьму точно в скулу.
Еще не успев упасть, Кузьма догадался, кто это мог его так щедро отоварить. Не иначе светляк-молчальник постарался. Другого такого здоровяка тут просто не было, да и кулак пах соответствующе – елеем, иконами, страницами древних книг (случалось и раньше, что в минуты наивысшей опасности у Кузьмы прорезался прямо-таки феноменальный нюх).
Сознания он не утратил, хотя в глазах плавали радужные пятна. Все ощущения были, как у висельника, – еще жив, но нельзя ни вздохнуть, ни выдохнуть, остается только сучить ногами.
Тем не менее Кузьма продолжал контролировать все, что творилось вокруг, – где слухом, где нюхом, где интуицией.
А творилось вот что – молчальник нагнулся было за пистолетом, но Юрок опередил его и прошипел: «Не трожь, падлюка, чужое, застрелю!»
– Да объясните в конце концов, что там у вас происходит? – неистовствовал Змей, в самый ответственный момент оказавшийся как бы не у дел.
Венедим, затерявшийся в темноте, бормотал: «Господи, пристыди безумцев и наставь на путь истинный заблудших!» Надо полагать, что при этом он еще и крестился.
Летучие мыши, окончательно убедившиеся в безрассудстве и временном умопомешательстве людей, сочли за лучшее держаться от них подальше, благо что примеры в прошлом имелись – пару раз Кузьма допивался до такого состояния, что становился опасен даже для своих крылатых друзей. Правда, позволял он это себе только в местах абсолютно безопасных…
Прежде чем Кузьма вновь обрел боеспособность, его связали по рукам и ногам. Ради такого случая объединились вечные враги – темнушники и светляки (Венедим, естественно, был не в счет). Что касается Змея, то его позиция окончательно еще не определилась.
– Не ожидал, – спустя некоторое время сказал Кузьма. – Спасибо за науку. А я-то, дурак, думал, что у порядочных людей за добро принято платить добром.
– Ты, братан, не обижайся. – Юрок был явно. сконфужен. – Нам ведь выбора другого не было. Я ведь хотел, чтобы по уму все вышло, без рукоприкладства. Не ожидал, что этот барбос тебе так врежет.
– И я не ожидал – Кузьма заворочался, стараясь принять более удобную позу. – Занятный нам все же достался попутчик. Слова из него не вытянешь, а в темноте ориентируется не хуже, чем мои зверушки. С чего бы это, а?
– Спроси у него сам, – буркнул Юрок.
– Я бы спросил, да он не ответит.
Молчальник и в самом деле проигнорировал все касавшиеся его замечания, зато у Змея язык за зубами удержаться не мог.
– Ставлю в известность, что к этому инциденту я никакого отношения не имею, – заявил он. – Но с мнением большинства полностью согласен. Уж если рисковать, так всем вместе. И неважно, кто из нас оказался здесь по доброй воле, а кто – позарившись на вознаграждение.