Граждане Рима

МакДугалл София

Прошло довольно много времени, пока поезд не остановился в Аурелиануме, и Уна проснулась с мыслью: я уснула, я совершила ужасную ошибку, они убили его. Затем она увидела мелькающую за окном голубизну и Сулиена, пододвигавшего ей через маленький столик пакет с едой. Уна недоверчиво улыбнулась ему. Да, это и вправду был Сулиен. Он снова поблагодарил ее.

— Ой, хватит, — оборвала она брата, слегка улыбнувшись.

Он разложил еду на столике: сосиски и хлеб, бутылку воды, горшочек с кроличьим мясом, тушенным с приправами, сыр. Уна ела медленно,

поначалу чувствуя, что слишком устала, чтобы проголодаться, но аппетит мало-помалу возвращался к ней во время еды, к тому же все было очень вкусно.

Сулиен дождался, пока Уна закончит есть. Он не знал, о чем спросить в первую очередь.

— Ты что-то сделала с этими солдатами, — осторожно начал он, — и с людьми на реке, и с контролером.

— Почти ничего, — ответила Уна, — только то, что они могли бы сделать и сами. Просто… просто отвлекла их, ну, на минутку.

— Можешь сказать, о чем я думаю?

Уна ответила не сразу. Ей никогда и никому еще не приходилось этого объяснять.

— Нет, хотя я… нет.

— Хотя что? Значит, можешь?

— Нет, правда. Это слишком сложно. Так много всего. — Она замолчала, пытаясь сосредоточиться. — Нет. Я неясно выражаюсь. — Она снова помолчала. — Я вижу чувства. Всегда. Хотя… — Она закрыла глаза и нахмурилась. — Я могу… достать их. Вот так. А потом снова стану такой, как есть.

Она открыла глаза и вздохнула.

— Ты действительно что-то видишь? Вроде цвета?

— Нет, — Уна постаралась сформулировать это как-то иначе. Так трудно было подобрать нужные слова. — Черт, я могла бы сказать «слышу» или… иногда это бывает, как будто меняется температура воздуха. Но все равно это что-то другое.

— И еще, — она вытянула пальцы, словно пытаясь дотронуться до чего-то очень хрупкого и отдергивая руку, — там… как бы какая-то форма… будто слышишь разговор и не вполне улавливаешь слова, но все равно можешь сказать, о чем шла речь.

— Ты имеешь в виду мысли?

— Да, но не сами мысли, как я ни пыталась. Мысли о мыслях. Это не речь, не разговор. Большей частью это вообще тарабарщина. Это легко, это почти… витает в воздухе, но только как-то сложнее, и чем больше я хочу увидеть, тем труднее это становится, я ненавижу это, я не выдерживаю.

Сулиен скорее внушил себе, чем действительно вспомнил, как сестра отвечала на мысли, не произнесенные им вслух.

— Но там, под навесом?

— Это было как если бы ты просто замолчал. Достаточно было одного твоего вида. Иногда я вижу, даже специально не пытаясь, когда это что-то очень… наболевшее или когда человек не может думать ни о чем другом, и мне кажется, некоторые люди более… более прозрачные, что ли. Но так со всеми случается, разве нет? Почти каждый может это делать.

— Но ты обещаешь, что не пойдешь дальше, по крайней мере со мной?..

Уна слегка опустила глаза и ровным голосом сказала:

— Я уже так делала. На катере, пока ты еще не знал, что я там.

— Зачем? — сердито, но не слишком, спросил Сулиен. — Я хочу,

чтобы ты больше так не делала, никогда.

— Пришлось, — спокойно ответила Уна, по-прежнему не глядя на брата. — Я хотела узнать, права ли я. Понимаешь, если бы я не была уверена… Понимаешь, — ее голос стих до еле слышного шепота, — если бы я не была уверена, что ты не… изнасиловал эту девушку…

Оба замолчали.

— Ладно, — с усилием произнес наконец Сулиен, — верю, пришлось.

Затем, почти помимо воли, у него вырвалось:

— А если бы и так, то… что сделала бы ты?

— Не знаю, — ответила Уна. Она сидела, крепко обхватив колено руками. Вдруг она подняла их и стала яростно тереть лицо. — Не знаю. Противно об этом думать.

— А как ты вообще обо мне узнала?

— Газетный лист. Просто обрывок. Просто твое имя, — резко, отрывисто ответила Уна и вдруг перешла на свистящий шепот. — А ты, как мог ты сделать такую глупость? Я всегда, все эти годы думала, что найду тебя, строила планы и… Но мы бы просто улизнули, и не было бы ничего подобного. Что теперь будет? Они никогда не перестанут искать тебя. А мы все время будем прятаться, потому что нам некуда идти, что — не так?

— Но я никогда не думал, что так выйдет, — запинаясь, пробормотал пораженный Сулиен. И тут же виновато вспомнил о том, как Танкорикс говорила ему, что нет ничего хуже того, чем они занимаются.

— Надо было подумать, — с горечью произнесла Уна. — Ты должен был понимать, чем рискуешь. И ради этого. Что, влюбился? — Последние слова она произнесла с отвращением.

— Нет, — слабо сказал Сулиен. — Мне так не кажется.

— Тогда зачем?.. — Голос у нее сорвался, она дрожала.

Не мог же Сулиен ответить, что Танкорикс была очень привлекательной.

— Я… прости, — беспомощно сказал он. Уна напряженно кивнула, чувствуя, что не в силах говорить. — Знаешь, я тоже всегда думал найти тебя, — сказал Сулиен. — Мы тебя искали. Где ты была все это время?

Дрожащие губы Уны чуть приоткрылись. Казалось, у нее перехватило дыхание.

— Ты искал меня? — еле слышно спросила она.

— Конечно, — Сулиен не понимал, что ее так поразило. — Я заставил Катавиния пообещать, что он купит тебя. Мы узнали, что ты работала где-то на фабрике, а потом в каком-то доме… но ему так и не удалось тебя разыскать, поэтому я сказал себе, что сам сделаю это, как только вырасту и меня освободят. Я знал, что снова увижу тебя, Уна.

— Он собирался тебя освободить? — Она выглядела все более потрясенной. — И он… он искал меня, просто так, потому что ты его попросил?

Думать о Катавинии было больно.

— Он был… — сказал Сулиен, — всегда так добр ко мне… и я не знаю, что думать о нем теперь. О, что это? Что случилось?

Уна слишком поздно постаралась смахнуть слезу, навернувшуюся ей на глаза.

— Я знала, где ты, — прошептала она. — Ты хочешь сказать, что мне надо было всего лишь войти?

Сулиен нахмурился, ничего не понимая.