Гравитация
Шрифт:
Сибил проводит картой по слоту в первой лаборатории. Марик стоит напротив единственного экрана в комнате. Он расположен справа от комнаты испытаний, поэтому она постоянно поворачивает голову с монитора на комнату и обратно.
— Все хорошо? — спрашивает она меня, когда мы оказываемся совсем близко. — Слышала, сегодня ты пережила свою первую Оп-тренировку. Должно быть, она была интенсивной, по крайней мере, мне так говорили. — В ее голосе чувствуется сильное желание, и мне становится интересно, может, в школе она готовилась стать оперативником, но не смогла тестирование пройти. Я слышала, что после
Я пожимаю плечами.
— Было нормально. Я была подготовлена, так что это было… нормально.
Я не упоминаю свои размышления о том, что меня призвали в армию слишком рано. Не хочу, чтобы она думала, будто я боюсь, потому что это не так. Если я и боюсь, то не так, как это обычно бывает. Я не боюсь сражаться. Сражаться просто. Я боюсь, что не смогу предотвратить сражение, да и все это — ранний призыв, сегодняшнее тестирование — просто показывает, что я проигрываю.
— Итак, что это? — спрашиваю я ее, указывая на монитор, на котором медленно движется текст.
— Посмотри сюда, — Она указывает на стекло. — Здесь контролируется его уровень ксилемы. Заметила, как он увеличился? Мы собираемся посмотреть, насколько высоко он сможет вырасти. — Она нажимает что-то на экране, и воздух наполняет мягкое бип, бип, бип.
Дверь комнаты открывается, и входит Оперативник. Я сразу узнаю его — это Лейн, тот, с кем я боролась в лабиринте. Он сильный боец, но не может выстоять против Древнего. Лейн встает позицию, но находящийся в комнате Древний, который, как минимум, на голову выше своего противника, не двигается. Древний ухмыляется, затем поворачивает голову к стеклу.
— Это лучший, кто у вас есть? — Затем он прыгает на Лейна, прижимая его к полу. Он тащит его тело обратно к центру комнаты. — Человек, вставай. Давай посмотрим, на что ты способен.
Сигналы раздаются все чаще, становясь громче. Марик восклицает:
— Сибил, посмотрите на это!
Она сильно стучит по экрану, уровень ксилемы поднимается все выше и выше.
— Это потрясающе. Посмотрите на показатели. Они взлетели. Ксилема не только исцеляет его, но и придает энергии. Это подобно энергетическому заряду, запущенному прямо в тело. Никогда не видела ничего…
— Вытащи его оттуда! — кричит Сибил.
Все мгновенно бросают взгляд обратно к комнате, где Древний бьет Лейна снова и снова. Его скорость, его рефлексы слишком сильны, чтобы Лейн мог им противостоять. Дверь в комнату открывается, и когда тело Лейна падает на землю, внутрь вбегают трое оперативников.
— Больше никаких сражений один на один. Ты меня поняла? — говорит Сибил химику, стоящему рядом с ней. — Если он умрет, ты будешь за это ответственна.
Она выходит из лаборатории, и я следую за ней, не зная, что сказать или сделать. Я была уверена, что на сегодня уже все, но она проводит картой возле следующей лаборатории, и мы окунаемся в едкий запах. Такое ощущение, будто что-то горит.
— Убийство электротоком? — шепчу я Сибил.
— О, нет. Мы пришли к лучшему варианту.
Она машет нескольким химикам, чтобы они отошли, и теперь мы видим, что происходит за стеклом. Внутри комнаты пятеро Древних — два мужчины и три женщины. Все они обнажены, их кожу
— Что с ними произошло?
— Когда-нибудь слышала о самовозгорании?
Улыбка расползается по ее лицу. Я стискиваю зубы, пытаясь не закричать на нее, чтобы она перестала вести себя так, словно это весело. Это совсем не весело. Это чудовищно во всех отношениях.
Я перевожу дыхание, успокаивая злость, и говорю:
— Конечно. И что же из этого выйдет?
— Все что угодно, — отвечает Сибил. — Смотри, мы распылим в воздухе химикаты, и как только они смешаются с ксилемой, Древние практически взорвутся изнутри. Блестяще, правда?
Как только большой настенный таймер достигает нуля, проходит секунда, и БАМ! Древние взрываются: их конечности и внутренности разбрызганы по стенам.
Я отшатываюсь, прикрывая рот рукой. Только что на моих глаза исчезло пять жизней. Этого не могло произойти. Я борюсь с собой, стараясь сохранять спокойствие. Я не могу отступить, не сейчас, не когда я так близко к разгадке стратегии.
— Так быть не должно, — говорит Сибил химику по ту сторону экрана, девушка на много моложе Марик, и она, кажется, как и я, потрясена тем, что только что произошло. — Уберите всё и запишите результат. Внесите коррективы. Нам надо больше живых объектов.
— Живых объектов, — говорю я, так как не могу удержаться. — Я думала, они были Скрытными.
— Большинство.
— А остальные?
— Остальных мы просто получили. Разве это важно?
— Это важно, так как, может быть, именно поэтому нас атакуют снова и снова. Мы украли некоторых из их вида. Неужели никому и в голову не пришло, что они нанесут ответный удар? — Я знаю, мои слова граничат с риском, но сейчас я не могу себя остановить. — Все это можно было бы предотвратить, а вы наоборот стоите здесь и просите еще больше. С таким же успехом мы можем прямо сейчас позвонить Зевсу и договориться о следующей атаке.
— Достаточно, — говорит Сибил, сильно хватая меня за руку и выталкивая из лаборатории. — Они атакуют, потому что они жадные и нетерпеливые. Древних не волнует, будут ли люди жить или умрут: их волнует только заселение Земли. Как они считают, сейчас настало их время. И ты должна хорошо запомнить, что ты здесь гость и отражение своего отца. Ты должна смотреть. Безмолвно. Поняла?
Я качаю головой, сильно прикусывая губу, чтобы остановить себя от дальнейших споров.
— Хорошо. Теперь идем в третью лабораторию, — говорит Сибил.
Она входит в комнату с высоко поднятой головой. Однажды она станет прекрасным лидером Оперативников — властным и лишенным каких-либо эмоций. Я заставляю себя последовать за ней и рассмотреть третью лабораторию. Поначалу я думаю, что моя психика в безопасности, что в третьей лаборатории никого нет. Затем звучит сигнал, и в комнату входит группа из десяти мужчин, женщин и детей. У меня открывается рот.
— Подождите, это же дети, — говорю я Сибил, мой голос переполнен страхом.
— Конечно. Нам нужна гарантия, что оружие сработает на всех поколениях Древних. Некоторые полагают, что молодые сильнее и способны к большему сопротивлению. Мы должны гарантировать их полное уничтожение.