Граница
Шрифт:
Бывшие обитатели Пантер-Ридж миновали сгоревшие дочерна окрестности, по которым словно прошлась огненная буря. Итан заметил, как Никки смотрит вокруг, и он подумал, что где-то здесь, возможно, когда-то стоял ее дом, который теперь превратился лишь в черный остов и кучку пепла, как и весь остальной мир.
— Смотрите-ка, смотрите-ка! — сказала Ханна, обращаясь к Оливии и Дейву, которые находились ближе всего к ней. Автобус под ее умелым управлением продолжал громыхать и ехать вперед. — Там три парня идут по дороге. Один из них машет нам. Хотите остановиться и подхватить их?
Дейв и Оливия переглянулись, когда увидели
— Подхватим их? — снова спросила Ханна. — Или не будем рисковать?
Ее нога пока что оставалась на акселераторе.
Дейв и Оливия вспомнили, что троих людей только что казнили в Пантер-Ридж. Это можно было называть милосердием, но ситуацию это не облегчало. Трое их друзей, которые были слишком тяжело ранены, попрощались с жизнью... отчасти их не забрали еще и потому, что места в автобусе не хватило бы и одному человеку — что говорить о троих! К тому же всегда оставался шанс, что это были не настоящие люди.
И все же они были там, прямо перед автобусом и, похоже, не собирались уходить с дороги. Ханна не замедлялась, поэтому решение нужно было принимать в считанные секунды.
Оливия глубоко вздохнула, чтобы очистить голову, и решила.
Они не животные, и, конечно, не станут убивать людей, которым еще можно помочь. У них была дюжина заряженных пушек на случай, если придется отбиваться. Они уже множество странников приняли в Пантер-Ридж. Какая теперь разница?
— Останови автобус, — сказала Оливия. — Давай послушаем, что они скажут. Но, — добавила она, — оружие лучше держать наготове.
Ханна отпустила газ и нажала педаль тормоза. Автобус подъехал к трем незнакомцам и начал замедляться. В самом конце салона Итан стоял, зажатый плотным кольцом других людей, и ничего не видел, но кто-то передал ему, что на дороге три человека. Когда автобус с протестующим визгом остановился, Ханна открыла дверь и направила пистолет прямо в дверной проем, строго заявив:
— Предупреждаю: малейшее подозрение, и я снесу им башку!
Три человека продолжали разговаривать, не предпринимая никаких усилий проникнуть в автобус. Оливия обратилась к Дейву:
— Выясним, кто это и что им нужно, — после чего они вместе вышли на улицу. Дейв держал наготове свой «Узи», а Оливия вооружилась «Кольтом» калибра .45, ее палец замер на спусковом курке, и разум был настроен на то, что они могут провести здесь всего несколько минут, поэтому, если этим троим есть, за что выторговать себе места в автобусе, среди них должен оказаться хороший продавец.
Глава шестнадцатая
— Меня... как бы это сказать... довольно хорошо подправили, — сказал Берт Рэткофф, пока они с Джефферсоном Джерихо следовали за Воупом по долгой дороге, которая вела через разрушенные предместья, где уже никогда не зарычит ни одна газонокосилка, и никогда не будет продаваться лимонад. — Моя жена бросила меня шесть лет назад, но я научился жить с этим.
— Я бы не сердил его на твоем месте, — посоветовал Джефферсон, хотя у него самого едва хватало дыхания, а ноги предательски подкашивались. Казалось, они уже пропахали пешком весь этот чертов город. За последние полчаса Воуп увеличил темп, словно боялся куда-то опоздать.
Джефферсон с трудом перевел дух.
— Воуп! — позвал он. — Нам нужно немного отдохнуть.
Ответа не последовало, и темп не снизился. Джефферсон продолжил:
— Воуп, мы всего лишь люди. Мы не... не так сильны, как ты. Наши тела выдыхаются быстро, потому что мы слабые, понимаешь? Прояви милость, позволь нам отдохнуть хоть несколько минут!
Воуп внезапно остановился и повернулся к ним. На фальшивом человеческом лице мелькнуло мимолетное выражение смеси надменности и презрения.
— Вы слабые, — ответил он. — Вы не заслуживаете мира, который не можете удержать. Даже... — он замолчал, подбирая слово из своего не очень богатого запаса. — Рабы сильнее вас.
— Я склоняюсь перед тобой, зная, что я слабее раба, — отозвался Джефферсон, сохраняя в голосе легкость и непринужденность. — Поэтому могу ли я просить тебя о милости? Позволь нам отдохнуть. Мы будем бесполезны для тебя, если наши хрупкие тела предадут нас.
Маленькие темные глаза Воупа обратились к Рэткоффу.
— Я думаю, как и он, — отозвался бывший житель Нью-Йорка.
— Тогда отдыхайте, — решил Воуп. — Ешьте.
Он пожал плечами, стряхнул свой рюкзак, открыл его и извлек оттуда два небольших кубика белой субстанции, напоминавшей тофу, которую Джефферсон уже так хорошо знал. Пришелец протянул еду своим пленникам.
— Опять это дерьмо? — простонал Рэткофф. — Это, что, ваш аналог собачьей еды?
— Бери и ешь, — посоветовал Джефферсон. — Я не знаю, что это такое, но оно придаст тебе сил, — он взял свою порцию, и Рэткофф, последовав совету, принял свою, после чего они встали, жадно поглощая инопланетную еду под низким желтым небом на земле мертвых. Солнце, испускавшее слабое желтое свечение, клонилось к закату. Джефферсон чувствовал, что приближается темнота, и ему вовсе не хотелось оставаться здесь в компании Горгона, пусть он тысячу раз должен был быть его защитником. Так или иначе, сейчас Воуп играл, скорее, роль рабовладельца, что вовсе не располагало желать находиться в его обществе с наступлением ночи.
— Воуп, — обратился он, поедая инопланетный корм, — так что это за мальчик, которого ты преследуешь? Почему он так важен?
— Какой мальчик? — оживился Рэткофф. Очевидно, его в подробности этой миссии не посвящали.
— Они, — с нажимом сказал Джефферсон, — хотят, чтобы я привел к ним какого-то мальчика, который находится где-то здесь, — он обвел взглядом простиравшуюся вокруг пустошь. — Так кто он, Воуп? И если ты можешь делать то, что... делал в том доме, так почему бы тебе не отыскать мальчика и не привести его самому?