Граница
Шрифт:
— Он волшебник, его слово имеет б о льший вес, чем клятвы обычных людей. Природа Силы здесь значения не имеет. К тому же мы сходим на почту и отправим еще одно письмо моим родителям — об этом человеке, с припиской, что делать, если у меня начнутся неприятности.
Орсег фыркнул.
— Я прожил в твоем доме неделю, Госпожа. Твоих родителей я видел мало, но неужели они смогут хранить письмо с пометкой «вскрыть, если я пропаду или умру» и ничего не сделают?
Я фыркнула в ответ. При
— Они поднимут спасательную экспедицию и возьмут штурмом Варус, как только получат письмо. Сначала перебьют всех заговорщиков, а потом поймают меня и надерут уши. Но дело-то будет сделано!
— Ты как, Госпожа, готова пожертвовать ушами ради великой цели?
— Всем, чем угодно, но только не ушами! Они мне дороги как память!
— О беспутной юности? — подхватил Орсег.
— Может быть…
— Тогда я сам напишу твоим родителям.
— Это, конечно, мысль, — испугалась я за свои уши. — Но в таком случае, тебе будет нечего делать и мне придется тебя уволить.
Страж притворно вздохнул.
— Я этого не переживу. Ладно уж, Госпожа, живи с ушами!
Говорили мы негромко, но веселый смех быстро перешел в громкий хохот и далеко разносился по улице. На нас начали оглядываться. Я посерьезнела, взяла стража под руку, и мы свернули в какую-то глухую улочку, где смогли без помех отсмеяться.
— Госпожа, — произнес внезапно притихший Орсег. — Я все хотел тебе сказать…
Сердце у меня мучительно сжалось. Серьезное выражение лица моего стража и полные странной муки глаза пугали меня. Я испугалась: сейчас он скажет что-то непоправимое, после чего пути назад уже не будет. Что скажет? Какого пути? Не знаю, только мне стало очень страшно.
Я принудила себя весело улыбнуться, как бы стирая своей бодростью странное ощущение, охватившее нас обоих.
— Ш-ш-ш! — приложила я палец к его губам. — Не говори ничего. Не сейчас!
Я, наверное, выбрала неправильный путь: Орсег глубоко вздохнул и неожиданно привлек меня к себе.
— Элесит, — прошептал он.
Мне стало еще хуже. Только не сейчас, не во время такого сложного и опасного задания! Только не сейчас!
И некоторые идеи, бывшие у меня, требовали совсем другого поведения… Боги, как это мучительно сложно!
Я решительно вырвалась.
— Орсег, — натянула я нить между нами. — Вспомни, ты клялся, что не будешь об этом говорить!
Лицо у стража сделалось таким, будто я облила его кипятком.
— Прости, Госпожа, — спрятал он руки за спину. — Этого больше не повторится.
— Вот и хорошо, — сухо сказала я, внезапно почувствовав себя глубоко несчастной. И добавила:
— У нас много работы.
Глава 15
В гостинице толстяк управляющий вручил нам изящно оформленный конверт. Из него я достала гербовую бумагу Этнографического Ведомства с приглашением для «миледи Элесит и ее друга» посетить «хотя бы один из еженедельных
Дочитав, я передала обе бумаги Орсегу. Он все еще дулся, но бумаги взял и внимательно прочел.
— Что скажешь, Госпожа? — ровным голосом спросил он.
— Хм!
Он едко ухмыльнулся:
— Прошу прощения, миледи Элесит, но мне доставляет удовольствия обращаться к вам именно этим варварским способом.
Его отповедь была столь же рассчитана на то, чтобы отвлечь толстяка от оговорки, сколь и на то, чтобы уязвить меня за постоянные придирки.
— В таком случае, мы, конечно же, принимаем приглашение. Я могу через вас передать ответ? — обратилась я к управляющему. Тот кивнул.
— Я все-таки не понимаю, — запел свою песню страж, когда мы вернулись в комнату, и я принялась составлять письмо для своего начальника. Подумав, я решила: лучше будет рассказать ему все о своем договоре с Ватрой (умолчав единственно о его связи с Сирк) и попросить ратифицировать. В принципе, мои полномочия давали мне право на самостоятельные решения, но поддержка начальства была мне нужна как никогда. Еще я приписала: в случае моего провала надо брать Ватру. И дала адрес его лавки, а также подробное описание и — на всякий случай — специально оторванный лоскуток его одежды, для магического поиска. К слову сказать, Ватра был поставлен в известность относительно мер предосторожности, которые я принимала, поэтому на его преданность делу можно было рассчитывать. Но и помимо этого, подпольный торговец произвел на меня впечатление человека, твердо держащегося своего слова.
— Госпожа, ты меня слышишь?
— А? Что? — оторвалась я от своих планов. Пока все было туманно и линия поведения вырисовывалась крайне смутно. Придется следовать ощупью.
— Я говорю, не понимаю твоего поведения, — повторил Орсег.
— Не ты один, — медленно произнесла я, ставя точку в письме и набрасывая вторую записку родителям с просьбой немедленно переслать письмо начальнику. — Кстати, я думаю: стоит сейчас пойти на почту и отправить это письмо. Сделаем вид — просим у моих родителей деньги для дальнейшего проживания. Или на одежду, например.
— Ты будешь покупать себе новую одежду? Не жалко денег?
Стражу доставляло удовольствие подтрунивать над моей скупостью.
Я вздохнула. Вот уж чего не хотелось! С такими тратами нам могло банально не хватить средств для проживания.
— Не себе, — мстительно пояснила я. — У меня шмоток — два чемодана. Тебе.
— Но, Госпожа!.. — возмутился Орсег.
— И не спорь. Если мы будем посещать официальные мероприятия, нам понадобится прилично выглядеть. Обоим.