Грани
Шрифт:
Вокруг всё стихло. Девчонка таки вскочила в ложу.
— Всем стоять! Или я сейчас этому уроду яйца отрежу! Охрана вон отсюда!
Я, распихав опешивших охранников, забежал к Кошке. Она бесцеремонно засунула шашку между ног какому-то наряженному хлыщу. Но были здесь и знакомые лица.
— Вот ты ж сучья морда… — я осклабился, увидев главного, Председателя Закрытого Города. Он шарил рукой по поясу, пытаясь нащупать съехавшую назад кобуру. Уткнув ятаган ему в горло, я вытащил пистолет.
— Балаган закрыт, Ёся. Или мы тут сейчас устраиваем народную резню, или
По отдельному коридору, ведущему прямо из ложи, мы вышли в просторное, вполне современное помещение. Я засунул под дверь ножку стула, перед этим косо её обрубив. В окнах были видны улицы и ряды похожих один на другой домов. Равенство в действии.
— Где мои люди?
— Захватили только тебя, двух солдат и второго водителя. Остальные ушли. Те двое стали палить почём зря, во все стороны, что за оружие у вас…
— Кто приказал? — я посмотрел на Кошку. Она вела своего пленника на шашке.
Председатель заёрзал глазами.
— Я его не знаю. Прилетел на таком страшном самолёте, чёрном, большом. Но он человек, я клянусь.
— Не торопись клясться. Он должен ещё раз прилететь, я прав?
— Сегодня, да. Через полчаса. Я должен был предъявить твой труп.
— Ты что, был уверен, что Рыжая сумеет меня завалить?
— Конечно, — Йозеф нехорошо ухмыльнулся.
Я почувствовал, как затылка, чуть ниже шлема, коснулось остриё.
— Не дёргайся, Харальд. Ничего личного. У меня в этом деле свой интерес есть.
г. Степногорск, резиденция Элен Уордер.
Среди ночи я проснулась, будто кто-то толкнул меня в бок. У двери ровно горел ночник. Я села на кровати, прислушалась. На улице тишина, в доме тем более.
Не включая верхний свет, я подошла к окну. За речкой огни города. Если не знать, что происходит, покажется, что он живёт своей обычной ночной жизнью. Изнутри подступила уже успевшая забыться давящая боль. Хватая воздух ртом, как выброшенная из воды рыба, я осела на пол, обхватив руками живот. Сердце бешено заколотилось. Каким-то краешком сознания я запомнила неестественно яркий свет ночника…
…Солнце, золотистое и нежаркое, освещает песчаный круг. Арена, окружённая в три четверти трибунами, на арене двое. Неравная пара — рыжая девчонка, наверное, ещё и двадцати лет нет, и большой, затянутый в кольчугу воин в добротном шлеме. Через несколько кругов ясно, что они ведут какую-то одним им понятную игру. Вполне достоверную на первый и даже второй взгляд. Зрители ликуют. Но рана, которую нанёс девице своим выгнутым клинком этот дядька, на самом деле лишь точная царапина.
А вот и замысел. Постепенно сместившись к выделенной среди простых рядов ложе, они отмачивают акробатический номер. Рыжуля берет в заложники одного, потом её противник — второго высокопоставленного зрителя и уходят с ними по внутреннему коридору. Арена пристроена к трёхэтажному зданию.
Короткий разговор в комнате. И вдруг рыжая освобождает своего пленника и упирает шашку прямо в затылок своего напарника.
Значит это Харальд? Точно. Он, не торопясь, отводит ятаган от шеи заложника, поднимает левую руку с пистолетом вверх, на уровень плеча.
"Брось всё" — говорит рыжая. Харальд медленно кивает и падает сам, извернувшись, с оттягом машет ятаганом, по ногам, рыжая успевает отпрыгнуть, но палец нажимает спуск, выстрел с левой руки достаётся бывшему пленнику рыжей, ровно в то место, за которое она его "вела".
Она закрывает глаза и прислоняется к простенку между окнами. Харальд, вскочив, без изяществ добивает скорчившегося в болевом шоке хлыща — жестоким пинком в голову. И с многообещающим взглядом подходит к замершему у стола чиновнику…
…Очнувшись, я еле-еле доползла до кровати. Что это было, жестокий сон или явь, взгляд сквозь пространство, я не знала. Снова всё тело ныло, как после первых исполнений Харальда. Но сейчас-то никакой пирамиды не было!
Зона. Закрытый город. Харальд
Я медленно обернулся, посмотрел на Кошку. С ней всё ясно. Она поставила на этот бой и проиграла. Что к чему, разбираться времени нет. Председатель смотрел на меня как на зубную боль во плоти. Отчего-то мне было весело. Может, потому что Лейла и Олег вырвались, а может, просто отходняк после только что случившегося.
— Ну-с, продолжим. Говоришь, через полчаса? А ну, вызывай машину, крысюк, поедем на аэродром. Представишь меня, как и договаривались.
Йозеф кивнул.
— Пошли, Рыжая.
— Никуда я не пойду. Пистолет оставь.
— Дура. Обвинять женщину в предательстве… это как обвинять её в том, что она женщина.
Кошка открыла глаза, непонимающе посмотрела.
— Поживёшь — поймёшь.
Председатель открыл следующую дверь. Здесь на столах стояли какие-то приборы незнакомого вида, похожие на аппаратуру связи. Так и оказалось. Йозеф вытянул из-под крышечки микрофон, нажал несколько клавиш:
— Машину ко второму корпусу. С водителем, без охраны.
В торце здания была лестница, общая для всех трёх этажей. Машина уже ждала прямо напротив выхода. Выставив председателя перед собой, на случай всякой самодеятельности, я крикнул:
— Двери открой!
Ткнув председателя в переднюю, я заскочил на заднее сиденье, следом прыгнула Кошка.
— Держи его шашкой за шею, чтоб не сиганул на ходу. А ты жми на аэродром, и без номеров.
Для убедительности я ткнул рулевому в ухо ствол нарядного трофейного браунинга.
Закрытый Город не зря назывался закрытым. То и дело в дальних перспективах улиц мелькала стена, высокая даже с такого расстояния, а кое-где виднелись высокие, метров по пятьдесят, охранные башни, унизанные ажурными конструкциями. Аэродром находился в западном конце. Полтора километра ровных каменных плит, метров семьдесят шириной, постройки, башенка. Можно на тяжёлом истребителе сесть, при желании. А то и на транспортнике, если руки не кривые.