Грани веков
Шрифт:
Крысы! Что же, интересно, они тут жрут?
Его внимание привлекла яркая обертка, отлетевшая к его ногам.
Пачка из-под быстрорастворимой лапши. Выходит, кто-то здесь все-таки бывает? Может, бомжи?
Он начал подниматься по поскрипывающим ступеням, покрытых ковровой дорожкой. Зал на втором этаже выглядел более респектабельным, хотя пыли и мусора здесь также хватало.
Судя по остаткам интерьера, он находился в гостиной — вдоль стен стояли диваны и пуфики, чередующиеся с вазами и канделябрами. С
С полотен картин в пышных рамах на него равнодушно взирали портреты людей в старинных одеждах. Ярослав приблизился к одной из них, изображавшей старика с высоким лбом с глубокими залысинами, опиравшегося на посох с массивным набалдашником. Старик взирал на него, неодобрительно поджав тонкие губы. На потускневшей табличке убористым почерком было выгравировано:
«Московитский боярин, Андрей Кобыла»
Со следующего портрета на Ярослава с лукавой усмешкой смотрел худой мужчина в высокой меховой шапке.
Надпись гласила, что это был «Боярин Федор Кошка, сын Андрея Кобылы».
Семейная галерея, значит. Так, а это кто?
Третий портрет изображал сына Федора Кошки — здоровяка с массивной челюстью, сжимавшего в увесистом кулаке булаву.
«Александр Федорович Беззубец»
Ярослав нахмурился. Беззубец? Звучало похоже на Беззубцева, но… при чем тут Шереметевы?
Заинтригованный, он двинулся дальше и, миновав еще два портрета с потомками Беззубца, остановился перед профилем вельможи с кустистыми бровями, которого, согласно подписи, звали Андрей Беззубец-Шеремет.
Вот оно! Получалось, роды Беззубцевых и Шереметевых были связаны между собой.
Выходит, бабка приходилась дальним потомком тем боярам, чьи портреты висели на стенах. Однако, где она? Ярослав нащупал под курткой крест. Её задачу он выполнил — вернул пропавшую реликвию, но что дальше?
Зал оканчивался стрельчатой аркой, обрамляющей альков, в глубине которого виднелся старинный громоздкий рояль. Справа и слева от алькова зал переходил в просторные застекленные террасы. На каждую из них выходило несколько дверей.
Ярослав подошел к роялю. Крышка была откинута, пожелтевшие страницы нот слегка трепыхались на невидимом сквозняке.
Неприятное чувство кольнуло его иголкой, что-то было не так во всем этом царстве запустения.
Ощущение чьего-то незримого присутствия не давало ему покоя.
Неожиданный звук заставил его вздрогнуть — глухой стук, раздавшийся внизу, словно упало что-то тяжелое. Ярослав замер, вслушиваясь. Вроде тихо. Он огляделся в поисках чего-то, что могло сойти за оружие в случае необходимости. Взгляд упал на подсвечник, валявшийся на полу возле рояля.
Взвесив в руке, Ярослав перехватил его поудобнее и осторожно двинулся обратно к
Дойдя до неё, снова прислушался. Кажется, ухо уловило какой-то шорох, однако он не был уверен.
Может, крысы? Он начал спускаться, стараясь ступать так, чтобы ступени не скрипели.
На первом этаже ничего на первый взгляд не изменилось. Хотя нет — вешалка у двери валялась на полу.
За спиной раздался шорох. Ярослав резко обернулся, и шарахнулся назад, едва не поскользнувшись на вытертом ковре. Облезлый, тощий кот с порванным ухом таращился на него ярко-желтыми глазами и сердито шипел, выгнув спину.
— Мурзик?! — неверяще прошептал Ярослав.
В этот миг ковер под ногами неожиданно пришел в движение, резким рывком уходя из-под ног; Ярослав взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но не удержался и рухнул, перекатился через несколько ступеней, больно ударившись при этом ребрами.
Затылок отозвался вспышкой боли, в глазах промелькнули цветные круги.
— Что за… — Ярослав осёкся.
Прямо на него смотрел четырехгранный наконечник арбалетного болта, покачиваясь из стороны в сторону.
— Сиди, где сидишь! — прозвучал хрипло дребезжащий голос.
Ярослав уставился на невесть откуда взявшегося старика.
В принципе, мелькнуло у него в голове, он легко мог не заметить его в холле — более всего тот напоминал ожившую кучу мусора, из которого, большей частью, состоял его гардероб.
Сгорбленный, с длинными спутанными патлами и торчавшей вызывающими клоками бородой, он не сводил с Ярослава настороженного взгляда из-под яркой вязаной шапочки.
Сухие жилистые руки, бугрившиеся узлами вен, сжимали рукоять древнего арбалета.
Очевидно, местный бомж, или городской сумасшедший. Угораздило ведь… Однако, оружие выглядело вполне боевым, а с расстояния в метр можно было не сомневаться, что болт прошьёт его насквозь.
— Сижу, — мирно сказал Ярослав, осторожно демонстрируя открытые ладони. — Я вообще случайно сюда зашёл…
Старик фыркнул. — Рассказывай! Я вашу братию давно здесь поджидаю! Будешь вешать лапшу на уши — получишь дырку в пузе! Усёк, шуец?
— Эээ… — выдавил Ярослав, завороженно следя за колебаниями наконечника.
— То-то! — удовлетворенно рявкнул старик и оглушительно чихнул.
С омерзительным гудением, стрела сорвалась с тетивы и отколола от стены кусок штукатурки, в нескольких сантиметрах от головы Ярослава.
— Твою ж! — выругался старик. — Из-за тебя, заразы, интерьер повредил!
— Ты мне чуть полголовы не снёс! — огрызнулся Ярослав, машинально подбирая с пола болт.
Тяжелый, таким деревянную доску пробить с десяти шагов можно.
— Господь отвёл, значит, — глубокомысленно заметил старик. Он опустил арбалет и задумчиво разглядывал Ярослав, склонив голову набок