Грани веков
Шрифт:
По лицу князя промелькнула тень. Он закусил губу, побарабанил пальцами по столу.
— Принесла нелегкая, — выругался он тихо. — Ладно! Зови!
— А ты, волхв, — бросил он косой взгляд на Ярослава, — посиди-ка, подумай. Хорошенько подумай! В светелку тайную его! — распорядился он.
***
Царская опочивальня впечатляла своими размерами. Под огромным, богато украшенным балдахином, грузное тело Годунова казалось маленьким и жалким.
Лишенный богатых одежд, царь выглядел
Он по-прежнему не приходил в себя, плавающий взгляд не реагировал на попытки привлечь внимание, левая рука и нога свисали безвольными плетьми.
Ирина озабоченно кусала губы. Клиника инсульта была налицо, но оказать какую-либо помощь царю имеющимися средствами было невозможно.
У изголовья бледной тенью замер Федор, вполголоса успокаивающий бьющуюся в рыданиях царицу.
Рядом, молитвенно сложив руки, шептал что-то себе под нос Мстиславский.
Басманов с мрачным выражением лица застыл у дверей, зачем-то обнажив саблю.
Симеон. Ей нужен Симеон!
Но начальник сыска куда-то исчез.
Снаружи поднялся шум, кто-то громко отдавал приказы, послышался топот ног, крики.
В комнату ввалился Симеон Годунов, пунцовый и взмыленный.
— Измена! — прохрипел он.
— Что стряслось? — царевич шагнул к нему.
— Дохтур, государь! Христофер!
— Что?
— Найден с перерезанным горлом!
Симеон отер пот со лба рукавом.
— Чуяло мое сердце, что он тут замешан! Не иначе, он отраву царю подсыпал, а теперь, вишь, кому-то потребно было, чтобы я с ним покалякать не успел.
— Измена… — прошептал Федор. Он нервно сглотнул и оглянулся на мать.
Как ни странно, это известие, казалось, привело ее в чувство.
— Что же делать, Семен? — спросила она.
Тот покачал головой. — Сейчас чего хочешь ожидать можно… Коли уж заговор был, чтоб Бориса извести, то и люди наверняка у них готовы, чтобы под шумок и дворец захватить. Прикажу усилить охрану, да пошлю к патриарху человека — пусть отправит сюда попа, а сам готовится народ к присяге царевичу Федору приводить. А ты что скажешь, Федор Иваныч?
Мстиславский степенно разгладил бороду и кивнул.
— Мыслю, дело говоришь.
— Да послушайте! — не выдержала Ирина. — Царь ваш еще жив, не забыли?
Мстиславский сочувственно поглядел на неё.
— Отцу твоему уже ничем не поможешь, царевна. Тут поп нужен, отходную читать. До утра он едва ли протянет.
— Ну, это мы еще посмотрим! — Ирина сама удивилась той ярости, которая прозвучала в ее голосе. Каким-то парадоксальным образом, этот человек, лежащий на кровати без сознания, был ей сейчас почти настолько же дорог, как родной отец.
— Симеон! — обратилась она к Годунову. — Те лекари,
— Да до них ли сейчас, царевна, — отмахнулся тот и вдруг осекся. — Лекари!
— Они должны быть здесь! Сейчас же! — с нажимом сказала Ирина. — Это важно! И наши, то есть, их вещи!
Годунов нахмурился. — То опасные люди, царевна… Тебя с помощью ворожбы и магии едва с ума не свели, а ты хочешь, чтобы они царя лечили?
— Вы же все равно его хоронить собрались, — ядовито напомнила Ирина. — Хуже уже они точно не сделают!
Но Годунов продолжал колебаться.
— Федор! — Ирина развернулась к «брату». — Ты царевич, или где?!
— Что? — не понял Федор.
— То! Если ты хочешь видеть отца на престоле, живым и здоровым — немедленно прикажи доставить сюда пленников, о которых я говорю!
— Но дядя говорит…
— Тебе нужен живой отец?! — заорала Ирина так, что Мстиславский испуганно шарахнулся в сторону. — Можешь считать меня помешанной, но я точно знаю, что они могут его спасти!
— Ну, хорошо… Дядя… Может, правда, попробуем? — неуверенно предложил Федор.
— Не попробуем, а идём за ними! — отрубила Ирина, повернувшись к Годунову. — Или я отправлюсь одна!
***
— Что-то больно шумно, Давид Аркадьевич, — заметил Евстафьев.
Он прильнул к решетке, вглядываясь в темноту коридора. Оттуда, из глубины, доносились возбужденные голоса, крики. Раздался скрип двери, прогремел топот кованых сапог, заплясали отблески факелов на стенах.
Коган подошел ближе.
К камере направлялась целая процессия, во главе с Годуновым и высокой статной женщиной в раззолоченных одеждах.
— Зря ты, царевна, сюда пошла, невместно тебе сие, — донеслось до него пыхтение Годунова.
Царевна?
— Я сама разберусь, что мне вместно, а что нет, — отрезала женщина. — Где они?
Услышав её голос, Коган ахнул.
— Батюшки, никак, Ирина! — опередил его Михалыч.
— Тс! — одернул его Коган. — Она — Ксения!
Когда Ирина приблизилась к ним, он невольно залюбовался ею. Нужно было отдать должное — царские одеяние подходили ей идеально, словно она была рождена для них.
Поймав на себе его взгляд, Ирина незаметно подмигнула.
— Открыть немедля! — не терпящим возражений тоном распорядилась она.
Рослый стражник кинул вопросительный взгляд на Годунова, получил от него короткий утвердительный кивок, и завозился над замком.
— Выходи, лекарь, — мрачно буркнул Годунов. — Есть для тебя работа во дворце. И уж придется тебе зело постараться, иначе то, что здесь видел покажется дитячьими забавами.
Не очень понимая, что происходит, Коган кивнул.