Грани морали
Шрифт:
В груди что-то разжалось. Будто пружина, которую долго, весь этот бесконечный день скручивали, наконец-то распрямилась в полную силу. Меня затрясло в рыданиях.
Последнее, чего бы мне хотелось — сходу предстать перед мужчиной невменяемой истеричкой. Но остановить неожиданный слезопоток было выше моих сил.
Я оплакивала себя, неожиданно умершую в расцвете лет, девочку, чье место заняла по несчастливой (или счастливой, но для меня) случайности, свои планы и мечты, которым больше не суждено осуществиться, и сравнительно
Там меня хоть убить никто не пытался! Порванные перед выступлением ленты и сдутые мячи не в счет, это вообще ерунда по сравнению с редким и сильнодействующим ядом. Теперь мне придется оглядываться через плечо и жить в постоянном страхе за свою жизнь.
А я не хочу-у-у!
Сомневаюсь, что принц понял всю глубину моей трагедии, но надо отдать ему должное: вел он себя правильно.
Платок выдал, по плечу неловко погладил и с объятиями не лез. У нас еще не тот уровень доверия, когда хочется выплакаться на широком надежном мужском плече. Плечо мне незнакомо, степень надежности неизвестна, и вообще — меня совсем недавно чуть не отравили насмерть!
Имею полное право поистерить.
Пока что рассказывать мужу о покушении я не собиралась.
Тетушка ему и словом не обмолвилась, хотя у нее была только что прекрасная возможность, а ей я доверяла больше прочих. Раз она не считает нужным кому-либо сообщать — значит, так надо.
В конце концов, что я могу предъявить таинственному злоумышленнику? Яд? Его нет. Слова тетушки? Это всего лишь слова. Указать, кто был со мной на исповеди или до нее, я тоже не сумею, чем только вызову дополнительные подозрения.
Как бы не вздумали снова проверить на чужеродность духа.
Повезло, что тест светящимися рунами — или что это такое было — ничего не выявил. После него тетушка явно успокоилась и поверила, что я все еще ее племянница.
У меня от изобилия непонятностей голова шла кругом.
Слезоразлив пошел на новый виток, от жалости к себе нынешней, попавшей в переплет и не понимающей, как выбраться и в какую сторону вообще грести.
Принц терпеливо вздохнул и взял меня снова за руку.
Я икнула и настороженно затихла.
Меня аккуратно, но настойчиво потянули к кровати.
Надо же, его и распухший нос, и красные глаза не отвращают! На редкость стрессоустойчивый супруг попался. Интересно, он будет по-прежнему настаивать на раздаче долгов, если я буду орать и отбиваться? Или рыдать в голос?
— Давай не будем торопиться? — негромко предложил муж, и у меня отлегло от сердца.
Указательный палец кольнуло, я зашипела от неожиданности, а вероломный предатель уже прижал пострадавший участок кожи к простыне, марая ту кровью. Вылилось из меня немного, несколько капель, но для подлога этого хватит.
Какое прелестное средневековье!
Интересно, простыню из окна демонстрировать будут, или ограничатся
— Вот и все. — Принц, имени которого я так до сих пор и не выяснила, подул на порезанный палец. Ранка засветилась уже знакомым зеленоватым золотом, и на глазах затянулась. — Не больно?
— Уже нет, — зачарованно разглядывая абсолютно гладкую кожу, чуть розоватую в месте недавней царапины, протянула я. — Как ты это сделал?
Мужчина усмехнулся.
— Видно, что ты устала. Было бы чему удивляться, это же простейший целительский прием, ты наверняка тоже так умеешь.
Я машинально мотнула головой.
Принц нахмурился.
— Странно. Ты же не запечатана, я думал тебя учили магии там, в Хаконе.
А вот тут осторожнее, аккуратнее! Что-то разговор резко свернул не туда, а все потому что я расслабилась и выдала неправильную реакцию. Снова.
— Так я не умею, — ответила я чистую правду.
Ни так, ни как-либо еще, но этого я сразу открывать не собираюсь.
Вдруг на самом деле умею? Надо бы попробовать. Не сейчас, потом, когда одна останусь.
— Если захочешь, научу. Это несложно, на самом деле, — пожал плечами муж. Он все еще держал мою ладонь, поглаживая большим пальцем тыльную сторону так, что по всей руке разбегались мурашки. — Мне говорили, у тебя тоже довольно сильный дар земли. Повезло.
— Повезло, да, — эхом отозвалась я, лихорадочно сортируя по мысленным полочкам стремительно поступающие сведения.
Значит, у меня такой же дар, как и у принца, и это некая земля. При чем тут тогда лечение порезов? Типа плоть к плоти, прах к праху?
Не важно, в общем-то. Главное, чтобы меня не попросили продемонстрировать умения прямо сейчас. Эдакий экзамен на вступление принцессы в должность супруги.
— Ну, не буду тебя больше мучить. Вижу, ты устала и перенервничала.
Новобрачный наконец-то выпустил мою руку и поднялся, после чего принялся расстегивать расшитый камзол.
Каюсь, засмотрелась. Было на что — широкие плечи, натянувшие тонкую ткань рубашки, выраженные мускулы рук и спины, игравшие в свете камина…
От шага в сторону мужчины и нескромных прикосновений меня остановило только сознание того, что я не в лучшем виде, а еще вроде как нежный девичий цветочек.
Разве воспитанная дама пристает к мужу, практически незнакомому, да еще и сразу после приступа истерики?
Еще подумает, что я легкомысленная, а то и похуже что. Времена-то дикие.
— Пока можешь поесть, — сонно сообщил предмет моих размышлений, устраиваясь на оскверненной постели, на самом дальнем ее краю. — Мне друг подсказал, что невест на свадьбе плохо кормят. Отвратительная, кстати, традиция…
Он захрапел, не договорив.
Я сидела на прежнем месте, слегка ошарашенная всем происходящим, но на губах сама собой расплывалась улыбка умиления.