Грани матрицы
Шрифт:
Более шустрый полицейский, длинный, лет тридцати, был уже в двух метрах от нас. В руке он держал короткую дубинку с раздвоенным кончиком. Ударить сильно такой дубинкой вряд ли ударишь. Скорее всего, электрошоковое оружие.
Три прыжка – полицейский оказался возле Лизы и прикоснулся дубинкой к ее ноге.
Девушка жалобно закричала и рухнула лицом вниз.
Ах ты гад! Да разве можно так обращаться с женщинами? Я сделал шаг вперед, навстречу высокому полицейскому. Второй, очень крепкий, но тяжелый, отстал.
– Станьте на колени и поднимите руки! – приказал страж
Или бандит в форме. Вилка его трубки смотрела мне прямо в грудь. Наверное, Лизу он задел по ноге случайно – метил выше. Парализация в области груди была более надежной. Терялось дыхание, после этого уже не побегаешь.
Я бросился на полицейского. Терять мне было нечего – если поймают, уничтожат как подопытный образец. А девчонку жалко – из-за меня вся жизнь пойдет насмарку.
Дубинка полицейского уперлась мне в грудь. Взрыв боли, меня бросило на землю, я пытался вдохнуть и не мог. Тело ломало и корежило от боли, но двигаться я мог. Мгновение – и я из положения лежа ударил полицейского по ноге. Тот не ожидал сопротивления и тоже рухнул на землю. Вырвав электрошоковую дубинку, я ткнул ею полицейскому куда-то в спину. Тот вскрикнул и отключился. Ага, значит, использовать свое гуманное оружие – всегда готов, а испытать его действие на себе – слабо?
Тем временем рядом со мной оказался второй, крепкий тип в форме. Я поблагодарил судьбу за то, что у меня есть хоть какое-то оружие. С таким крепышом голыми руками не справишься – роста в нем от силы метр семьдесят пять, но шире меня раза в два. Хотя и я, в общем-то, совсем не щуплый.
Увидев у меня в руках дубинку своего товарища, полицейский замялся и начал двигаться гораздо осторожнее.
«Ну, если я не положу тебя сразу, ты меня узлом завяжешь», – подумал я. Сделав резкий выпад, я нырнул под выставленную дубинку мордоворота и ткнул его в живот.
Полицейский тихо крякнул, оседая, и успел-таки приложить своей дубинкой меня. На этот раз меня вообще отшвырнуло метра на два. Преодолевая страшную боль во всем теле, я поднялся, подполз к корчившемуся на земле полицейскому и ткнул его дубинкой еще пару раз – в ногу и в плечо. Мускулистое тело два раза вздрогнуло.
Я повернулся к высокому. Тот лежал смирно.
От боли на глаза сами собой наворачивались слезы. Но оставаться здесь было нельзя. Нападение на патруль… Да нас с Лизой просто убьют после этого!
Я сорвал с пояса крепкого полицейского футляр для дубинки, подобрал саму дубинку, валявшуюся на земле. Вставил ее туда, повесил на пояс. Вторую, ту, которую отобрал у высокого, зашвырнул в кусты. Похоже, она слегка разряжена. Пусть потратят время, поищут. Бросать табельное оружие не принято нигде. Каждое мое движение отдавалось болью.
Лиза перевернулась на бок и с тоской наблюдала за моими действиями.
– Больно? – спросил я.
– Нога отнялась, – тихо ответила девушка. – Полчаса точно не смогу идти. И ползти больно. До того времени нас найдут. Уходи! Я скажу, что тебя не знаю…
Я попытался рассмеяться, но ответом на это была волна боли.
– Не найдут.
Наклонившись, я подхватил девушку на руки. В моем нынешнем состоянии это было все равно
– Говори, куда идти.
– К той елке. – Лиза кивнула на дерево метрах в тридцати.
И я побрел.
Пять минут назад нести Лизу на руках было бы просто приятно. Весила она, наверное, килограммов пятьдесят. Ну, пятьдесят пять. А сейчас, когда руки и ноги пронзали спазмы и судороги, оставалось только скрипеть зубами.
– Как ты можешь идти? – спросила Лиза тихо. – У тебя страшное лицо… Серое, жесткое… Больно?
– Есть немного. Но с каждой минутой – все лучше.
Я был не совсем искренен. Боль действительно проходила. Но тяжесть в мышцах рук усиливалась. Вот если бы сесть под елку да никуда не ходить, скоро стало бы совсем хорошо…
– Я вызову Макса, – сказала Лиза, снимая с пояса телефон.
«Неглупо, – подумал я. – Можно было догадаться и пораньше».
При иных обстоятельствах мне бы вовсе не понравилось отдавать Лизу кому-то другому. Но сейчас в мозгу сидела лишь одна мысль – избавиться от тяжести! Да и насчет Макса… Если девушка бродит со мной по лесам, это еще не значит, что она не его подружка. Или не подружка Брата…
На телефоне, который Лиза сняла с пояса, загорелся экранчик, на нем показался Макс в обнимку с Антониной. Они сидели в том зале, где мне показывали, как пользоваться современным Интернетом.
– На нас напал патруль, – сообщила Лиза. – Евгений тащит меня на руках, но его тоже поразили электрошокером. Выйдите, помогите нам!
Я ожидал, что Макс вскочит, ринется к двери, но он остался на месте. Скорее всего, растерялся.
– А если нас вычислят средствами слежения? – строго спросила Антонина. – И найдут вход на базу? Инструкция категорически запрещает дежурным выходить в такой ситуации.
– База – частное владение. Никто не имеет права вторгаться туда без санкции. А наша стычка с полицейскими не имеет к базе никакого отношения.
Добирайтесь сами, – заявила Антонина. – Вам осталось всего двести метров до потайного хода. Я засекла твой телефон.
Связь оборвалась. Всего двести метров! Я с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Лиза тихонько заплакала.
– Она всегда меня терпеть не могла. А Макс у нее под каблуком, – сообщила она.
– Они хоть внутрь-то нас пустят?
– Конечно. Они только выходить боятся. Слишком неожиданно все произошло.
Шаг, другой, третий. Вот и покосившийся забор из сетки, отделяющий территорию базы от окружающего леса.
Сзади между тем послышались крики. Команды через мегафон, шум двигателей. Не иначе худой полицейский очухался и тоже вызвал по рации подмогу. Надо было вырубить его сильнее. Да поздно жалеть. Сделанного не вернешь.
Последние несколько метров до ржавой, закрытой на тяжелый висячий замок двери я пробежал. Лиза всунула в незаметную щелку карточку, и дверь вместе с замком уехала вниз. Сама дверь представляла собой муляж на бронированном листе, закрывавшем вход и открывавшемся совсем по другому принципу. Он двигался вверх и вниз на хорошо смазанных салазках.