Грань
Шрифт:
– Сейчас нельзя, – уточнил Андрей, хитро прищурившись. – Сейчас Измайлов постарается нас отделить от своих людей. Нас мало, и поднять бунт нереально. Но через некоторое время ситуация может коренным образом поменяться.
– И как? – заинтересовался Кирилл.
– Ты, чувак, похоже, вообще не рубишь в политике. Любое правление вызывает недовольство. Оно вызывает и страх, конечно, на этом по большей части и держится. Но чем больше прав ущемляет правитель, тем больше людей хотят его свергнуть. Рано или поздно в стане начальства возникнет оппозиция
– Хрен знает, сколько этого ждать. – Кирилл разочарованно вздохнул.
– Чем хуже порядки установит Измайлов, тем быстрее все произойдет. Пятьсот человек гарнизона, запертые в бункере без надежды выбраться, это почти то же самое, что пятьсот крыс, закупоренных в стальной бочке. У меня нет сомнений, что через год расстановка сил кардинально изменится. А может, и раньше.
– Я не уверен, что продуктов на год хватит.
– Это фигня. Если местные умники не найдут способ очищать от вируса воду и пищу, добытую снаружи, если не научатся обеззараживать защитные костюмы после выхода и возвращения, то нам тут всем все равно капец. Ты бы чего больше хотел: сдохнуть от вируса или превратиться в зобака-мутанта?
– А вариант выжить типа не предлагается? – с усмешкой поинтересовался Кирилл.
– Выжить маловато шансов.
– Нет. Шансы на любой исход одинаковые. Один к двум. Так что я бы предпочел выжить.
– А я вот пытался представить, каково это – быть мутантом. Что они помнят, что чувствуют? Но способности у них впечатляющие. Мне бы так бегать и прыгать. Пули, кстати, их тоже не берут, только если в башку.
– Ничего они не помнят, мне кажется. И не думают ни о чем. Просто жрут все подряд, и нет у них другой цели.
– Так неинтересно. – Андрей поморщился. – Ладно, шучу. Я все это к тому, что ухо надо держать востро и следить за изменением обстановки.
– Информации ноль, как тут можно следить?
– Сегодня ноль, завтра что-то может поменяться. Надо тут пожить, привыкнуть, осмотреться, что к чему. С остальными ребятами тоже надо познакомиться. Может, тоже какая польза будет. Особенно с телочкой, от нее польза будет – верняк. Но она от своих стариков ни на шаг не отошла ни разу. Ладно, шок рано или поздно пройдет, а гормоны свое возьмут.
– Самое время сейчас думать о перепихоне, – не скрывая иронии, заметил Кирилл.
– О нем, родимом, всегда думать приятно. Особенно когда есть реальные шансы медленно спуститься холма, а потом…
– Ты не из тех, кто торопит события.
– Какой смысл их торопить? – Андрей пожал плечами. – Успех, чувак, достается только терпеливым. А поспешишь – людей насмешишь.
– А твои предки где? – поинтересовался Кирилл.
– У меня не предки, а предок. Мамы давно нет. Один папик остался. Но он у меня повышенной крутизны, так что имеет власть даже на расстоянии. Мы с ним и при жизни не особо ладили, а тут, в загробном
– А мой просто слился. С местным начальством. Но у меня еще мама. Она вон там, одна за столом.
Андрей вежливо кивнул в ее сторону. Мама ответила.
– Я уже как-то привык один, – бодро произнес Андрей. – Легче жить, когда и сам ни от кого не зависишь, и от тебя не зависят тобой прирученные. Мне точно легче. Но папик, стоило ему получить информацию о грозящей опасности, тут же дал приказ приставленному ко мне охраннику запихнуть меня в лимузин и доставить сюда. Так что, несмотря на натянутые отношения, проснулся в нем все же отцовский инстинкт. Теперь я даже испытываю к нему некую благодарность.
– Так вы не вместе приехали? – удивился Кирилл.
– Не. Он вообще не приехал. Заразился, но выжил. Звонил мне в машину. Заперся в доме от мутантов, пытается собрать выживших, чтобы отбиваться вместе.
– Ого! Так это типа нашего бункера, только для зараженных?
– Фиг знает. Мы с ним теперь по разные стороны. Но если бы не он, я бы уже бегал по городу и рвал выживших на части.
Кирилл задумался, но тут к ним подсел еще один из парней.
– Привет! – сказал он. – Меня зовут Влад.
На взгляд Кирилла, Влад был его ровесником, но был чуть ниже и носил волосы до плеча, как это нередко делают в Питере представители богемы.
– Ты что, художник? – напрямик спросил Андрей.
– Ага… – Влад, ничуть не обидевшись, повторил слово «художник», добавив один звук так, чтобы получился нецензурный вариант. – Только не кистями пишу, а божьим светом.
– Фотограф, значит? – чуть опешив, уточнил Кирилл.
– Типа того. – Влад пересел на лавку так, чтобы спиной опереться о стол и положить на него локти. – Я смотрю, вы тут тусу организовываете. А там, где реально крутая туса, там без меня никак.
– Я тоже так думаю, – с серьезным видом согласился Андрей. – Но не про тебя так думаю, а про себя.
– Не гони. – Влад беззаботно отмахнулся. – Тут фиговое место для конкуренции. Места мало, баб мало…
– Баба тут вообще одна, – подхватил Андрей.
– С чего ты взял, что одна? – Влад хмыкнул. – Как минимум есть еще докторша, которая нас осматривала.
– Да. Верно. – Андрей кивнул. – Можешь ее клеить, я не против.
– Хватит вам… – поморщился Кирилл. – Херню несете как маленькие.
– Вообще в гарнизоне должно быть немало девок нормального возраста, – продолжил Андрей, словно не услышав. – Уже спелых, но еще не перезрелых. Радистки всякие, врачихи, медсестры…
– Нам с ними ни фига не дадут встретиться, – уверенно заявил Влад. – Нам тут, по всей видимости, готовят отдельный мир третьего сорта. Я всегда считал военных выродками, а сегодня значительно укрепился в этом мнении.
– У тебя отец военный? – догадался Кирилл.
– Очень смешно… Чем я похож на сына военного? – Влад фыркнул. – Нет, отец у меня депутат.