Грань
Шрифт:
Был в нашем распоряжении и так называемый «почтовый ящик» — коробка размером тридцать на тридцать сантиметров, которая при взрыве срабатывала подобно подушке безопасности, мгновенно выбрасывая наружу и вверх сетку из металла и кевлара — похожую на рыцарскую кольчугу, — она перехватывала большую часть осколков и смягчала ударную волну.
Иногда эта сложная техника выручала, иногда — нет. Но она необходима, если ты хочешь любой ценой получить преимущество над противником, говаривал Эйб Фэллоу. Это преимущество бывало микроскопическим, но часто и его оказывалось достаточно.
Я вернулся к своему компьютеру и открыл несколько электронных
Райан дохромал до бара и налил колы в бокал, где уже плескалось изрядное количество другой янтарной жидкости. Джоанн выбрала «Сьерра Мист».
— Хочешь добавить в него чего-нибудь покрепче? — спросил ее муж.
Но она покачала головой.
— Как тебе угодно. — Он пожал плечами.
Затем Райан заглянул в мою комнатушку, заметил, что я наблюдаю за ними, развернулся и ушел в спальню.
Я снова сосредоточил внимание на компьютере, просматривая только что расшифрованные файлы, присланные Дюбойс.
Это были ответы на запросы, сделанные мною ранее. Кроме того, она сообщала, что вскоре будет располагать более детальной информацией по двум самым важным делам, которые вел Райан. Кое-какую работу мне предстояло проделать самостоятельно. Я подсоединился к безопасной поисковой системе, которой мы обычно пользуемся. В ней все запросы проходят через сеть промежуточных серверов в Азии.
Информация появилась передо мной на экране почти мгновенно. Я не запрашивал ничего секретного, а лишь провел поиск по общедоступным сайтам средств массовой информации. За следующие полчаса я просмотрел сотни страниц, в основном информационных сообщений и редакционных комментариев. В результате передо мною возник потрет субъекта изысканий.
Лайонел Стивенсон уже второй срок представлял в сенате штат Огайо. Республиканец. До этого избирался в конгресс, а до начала политической карьеры работал прокурором в Кливленде. Благодаря умеренности своих взглядов заслужил уважение как сторонников, так и противников своей партии и был на хорошем счету у Белого дома. Четыре года заседал в комитете по юриспруденции, и вот теперь — по разведке. В последнее время ему удалось сколотить коалицию с необходимым числом голосов для выдвижения на пост верховного судьи США. Один из политиков так оценил приложенные для этого Стивенсоном усилия: «Нелегкая это работенка — собирать сторонников в единый лагерь, потому что в наши дни в Вашингтоне все друг друга ненавидят».
«Сейчас в конгрессе слишком много истериков. Их вообще-то везде стало слишком много».
Он одинаково охотно посещал государственные больницы для ветеранов или встречался с чернокожими школьниками в Огайо и в округе Колумбия. В Вашингтоне вращался в светских кругах и был не раз замечен в обществе молоденьких девушек, но в отличие от некоторых его коллег проблем с этим не имел, потому что не был женат. Все поддерживавшие его
Но пожалуй, самым интересным из того, что я прочитал о Стивенсоне, были цитаты из его собственного выступления перед студентами общественного колледжа в северной Виргинии несколько месяцев назад. Во многих отношениях горячий сторонник поддержания в стране закона и порядка, Стивенсон тем не менее заявил: «Государство не должно ставить себя над законом. Не должно ставить себя над людьми. Оно призвано служить народу, всегда действуя в рамках законодательства. Между тем кое-кто в Вашингтоне, как, вероятно, в каждом из штатов, считает, что правила можно нарушать во имя общественной безопасности и достижения некоего высшего блага. Но знайте: нет блага выше, чем торжество закона в стране. И те политики, работники судебной системы и полиции, которые забывают заветы отцов-основателей нашей нации, ничем не лучше грабителей банков или убийц».
Репортер, освещавший эту встречу, написал, что аудитория, состоявшая сплошь из будущих избирателей, встретила это заявление восторженной овацией. Но, судя по другим публикациям, подобные взгляды стоили ему некоторого количества голосов республиканцев в своем штате, да и на Капитолийском холме он приобрел далеко не только друзей. Из чего я сделал вывод, что на предстоящих слушаниях по деятельности разведывательного сообщества он хотел не столько бороться за голоса, сколько отстаивать свою идеологию.
Я продолжал вчитываться во все новые и новые сообщения, высвечивающиеся на экране, иногда делая пометки в блокноте.
Честно говоря, я не слишком уверенно чувствовал себя в этом море информации и немного завидовал умению ориентироваться в нем Клэр Дюбойс. Однако этот поиск мне не хотелось перекладывать на ее плечи.
Подняв глаза, я увидел Джоанн, стоявшую между кухней и гостиной, прислонившись к косяку двери. Ее хмурое, но довольно привлекательное лицо уже отчасти утратило выражение оцепенелой покорности судьбе. Я сохранил избранные страницы материалов в зашифрованном файле, а потом ввел защитный пароль, ограничивающий доступ к компьютеру посторонним.
Потом я еще некоторое время смотрел на потемневший монитор, а перед моими глазами почему-то кружились образы шахматных фигур, когда я размышлял о том, что узнал о сенаторе Стивенсоне. Потом я поднялся и подошел к двери, кивнув Джоанн.
Внутри этот наш явочный дом был на удивление уютным. Многие мои женщины-клиентки просто влюблялись в него. И даже некоторые мужчины. Как ни странно, но когда за тобой охотится преступник, инстинкт обустройства в милом сердцу гнездышке только растет, как надуваемый гелием воздушный шар в магазине «Холлмарк». Однажды, проснувшись утром, я обнаружил, что мои подопечные поменяли местами всю мебель по своему вкусу. А еще раз я испытал настоящий шок, узнав, что пара, находившаяся под моей охраной, решила немедленно поменяться шторами в спальнях, и они проделали эту операцию, стоя во весь рост перед ничем не прикрытыми окнами.