Грань креста

Карпенко Александр

– Возьми его, эта тварь опасна! – завопила мышь тоненьким голосом.

Натренированные многолетней практикой рефлексы сработали моментально. Я прыгнул, сбивая пьянчугу с ног, вывернул ему руку за спину, одновременно переворачивая его лицом вниз. Наручники, совершившие вместе со мной путешествие из другого мира, словно сами собой выскочили из заднего кармана брюк и защелкнулись на запястьях супостата. Не прошло и минуты, как клиент был надежно упакован.

Отирая трудовой пот со лба, я собрался было извлечь из кармана сигаретку, но Люси заверещала еще истошнее:

– Да

не его, идиот! Кота возьми!

Пушистый красавец, урча, приближался к ней. В его желтых глазах читался определенный интерес к питательным свойствам моей напарницы. Пришлось перехватить его поперек серого брюха и вручить хозяину, немедленно уволокшему куда-то от греха подальше свое сокровище.

– А с этим что делать? – пнул я ногой местного жителя.

– Ой, да не знаю я! Делай что хочешь.

– Кто он есть-то хоть?

– Почем мне знать?

– Что ж он тогда к тебе обращался?

Маленький доктор призадумалась было, но тут же ответила вопросом на вопрос:

– А что у вас людям с перепоя мерещится?

Да, действительно. Мыши, крысы, змеи и пауки – наиболее распространенная тематика алкогольных галлюцинаций.

Помню, в юности, в психбольнице, где я трудился санитаром, морили мышей. Те, нажравшись отравы, средь бела дня бродили по коридорам как пьяные, не слишком обращая внимание на кишащих вокруг людей. Впрочем, и не дохли. Знать, отрава слабовата была. Я дежурил в приемном покое. Ночью привезли вот такого же пьянчугу, бледного, в холодном поту.

– Мыши, мыши! – кричал тот. – Мыши везде! Кусают, в рот лезут, мыши, сотни, тысячи мышей!

Мы, печально усмехаясь, начали оформлять документы на госпитализацию. И тут – свершилось! На середину помещения неустойчивой походкой выбрела полуотравленная мышь, села и невозмутимо принялась чистить усы.

– Глядите! – завопил алкоголик. – Глядите! Они и сюда за мной пришли!

Я немедленно пересказал эту историю доктору, совершенно упустив из виду, что в ней с ее сородичами обращаются столь, мягко говоря, негуманно. Люси, впрочем, нимало не обиделась, напротив, расхохоталась так, что упала на спину и долго подергивала пушистыми лапками. Отсмеявшись, она вспомнила о работе.

– Ну и где обещанное пиво? Мы на вызове, ты не забыл?

Купив бутылку темного пива неизвестной мне марки и пачку не менее незнакомых сигарет (я долго шарил по прилавку глазами, но глупо было бы надеяться, что в чужом мире, полном странных вещей, отыщутся знакомые этикетки), я подхватил со стола свою маленькую начальницу и прошествовал в автомобиль, волоча за собой алкаша.

Аллеи, перекрестки, мосты через каналы, площади и узкие старые улочки наматывались на колеса. Город был похож и одновременно не похож на наши города. Виделось в его лабиринтах, несмотря на гигантские размеры этого конгломерата, какое-то невыразимое очарование провинциальной старины, не нарушаемое даже электрической рекламой и стадами автомобилей.

Люси, с удобством рассевшись на приборной доске, прихлебывала пиво из стеклянной мензурки с делениями и разглагольствовала:

– Может, планета. Может, и

не планета. Точно знаю, что, если ехать прямо в одну сторону, рано или поздно приедешь в то же место, только с тылу. Если сумеешь доехать, конечно.

…А кто его знает, отчего меняется. Знать бы отчего, может, поняли бы систему. Нет, безо всякого порядка. Нет, ничего не рушится. Как по волшебству. Да сам увидишь, перемещения можно и не заметить.

…Все такие, как мы. Местные никто не работает. А у них и нет медицины-то. Знахари есть, иногда очень толковые, а врачей нет.

…Не знаю, просили или не просили. Медицинскую службу организовывали так, как медицинскому начальству удобнее. Что население? А кто его спрашивает? Нас и то не спросят, а ты – «население»…

…Здесь точно ничего не производят. Ну, доставляют откуда-то. Мне почем знать? А ты у себя дома знал, откуда лекарства берутся?

…Есть инструкции, как не быть. Бензину могут не дать, анальгину могут не дать, а уж инструкцию всегда дадут. Да зачем они тебе? Ну, ты даешь. Действовать по инструкции – вернейший шанс, что тебе голову оторвут. Их кто писал-то? Кто сам живого психа в глаза не видел. И не говори мне, что там, откуда ты, по-другому. На клиенте-то что? Браслеты. У вас так принято? То-то же. Нет, ну ты настырный. Какая разница? Главное, карточку грамотно отписать. На лучше, допей пиво.

Я прикончил густой тепловатый крепкий напиток и выбросил бутылку в окно. Немедленно раздался свисток полицейского.

– Господин офицер! – закричала Люси так радостно, будто лицо полисмена было самым желанным зрелищем для нас. – Господин офицер! Вот этот тип нас оскорблял и угрожал физической расправой. Заберите его, бога ради, а то у нас в машине такой дух, что закусывать впору! Его бутылка, его! Хулиганит, злодей, ну ужас как! А у нас вызов, мы не можем с ним кататься. Нет, нам не нужен. Шура, выкинь его из салона.

Я убрал сложенные наручники на место, в задний карман, и проводил взглядом несчастного пьянчужку, влекомого твердой рукой полисмена по направлению к ближайшему околотку.

– Надолго запомнит, как со «Скорой» воевать! – удовлетворенно пискнула моя фантастическая начальница. – Поехали!

Город все продолжал набегать на нас и растворяться позади, ведя свою обычную жизнь. Молодые мамаши, взметывая длинными ногами короткие юбочки, катили перед собой яркие коляски. Чинно прогуливались по парку престарелые джентльмены. Кивал ветвями густой траве тенистый сад. Нарядный постовой ловко дирижировал гудящим перекрестком.

Я не принадлежал этому миру. Не для меня курился дымок над уличными жаровнями с мясом. Не мне улыбалась девушка в светлом платье. Не в мой дом нес письмо усатый почтальон в огромной черной сумке. Я, отгороженный от кипения жизни стеклом автомобиля, был и не был здесь, наблюдал, но не участвовал. Мы не нужны на празднике. Нас зовут, когда приходит беда. Мы – «Скорая помощь». Они население.

– А ты ничего, могёшь! – прокомментировала мышка мои действия по захвату бедолаги алкаша.

– Намекаешь, что такие бы способности да по назначению?