Графиня поневоле
Шрифт:
— И даже поздороваться не подошли, — подхватила маркиза. На ней было великолепное платье из гладкой ткани темно-желтого богатого оттенка. Наряд очень шел ее смуглой коже. — Хорошо, хоть ваш муж был полюбезнее…
Она снова нервно захихикала. Интересно, каким образом граф был полюбезнее?
— Да, граф был настолько любезен, — произнесла княгиня, что без конца приглашал маркизу на танцы, ведь она пришла без кавалера, да и он… остался без дамы.
Снова обе дамы сдавленно захихикали.
— Ведь вы, говорят, сбежали
Тут как раз карету изрядно тряхнуло так, что обе дамы чуть не свалились на пол. Но их веселье не прекратилось, дойдя почти до истерики. Я не мешала им, глядя в окно. Да и что я могла сказать? Что вовсе не изменяла графу? Что сбежала с бала вовсе не за тем, чтобы уединиться с любовником? Кроме того, мне было чертовски обидно от мысли, что граф без меня вполне хорошо проводил время
— Ну и каков он в любовных утехах? — просмеявшись наконец, поинтересовалась маркиза, промокая кружевным платочком выступившие на глазах слезы. Затем заметила мой непонимающий взгляд и пояснила:
— Ну, барон? По сравнению с графом? Можете нам открыться, Арида, мы же все тут женщины и страсть как любим подобные истории!
Обе дамочки склонили ко мне свои напудренные завитые головы, словно ожидая, что вот сейчас пущусь в откровения. Но вместо этого я холодно произнесла:
— Понятия не имею, маркиза, каков барон в любовных утехах. Об этом лучше узнайте сами, коли интересно. Вот тогда и сможете сравнить его с моим мужем! Ведь о последнем представление у вас уже имеется!
Глава 25
После моих слов в карете воцарилась тишина, нарушаемая лишь довольным сопением княгини Ранг. Маркиза же отвернулась к окну и уставилась в него, закрывая лицо платочком. Неизвестно, о чем она думала, но надеюсь, не о чем-то приятном.
Карета мерно катила, более дамы не решались приставать ко мне, а тем более смеяться. Даже между собой они разговаривать перестали. Вскоре княгиня уснула, утомленная в своем почтенном возрасте дорогой. А маркиза, сидевшая напротив, все смотрела в окно, лишь иногда переводя их на меня.
Мы миновали лес, а я все со страхом думала, что меня сейчас ждет. Граф был явно в бешенстве. Пожалуй, сейчас он точно запрет меня в подвале. Я решила, что как только карета остановится, я молнией метнусь из нее и постараюсь пробраться в свои комнаты раньше, чем граф опомнится. Тем более ведь ему же еще надо соблюсти приличия: попрощаться-расцеловаться с дамами…. Я же приличиями обременена не была.
И едва наша повозка, качнувшись пару раз, остановилась, сама распахнула дверцу и выскочила из кареты, на прощание наступив на платье маркизы. Пока она, возмущенно охая, подбирала юбки, я уже забежала на крыльцо. Обернувшись, в сумраке я увидела стоявшего возле кареты графа, просунувшего внутрь голову. Прощался…
Радостная,
Потом наконец смогла облегченно вздохнуть. Я зажгла свечу и увидела на кровати мирно спавшего Птаха. Зверек умильно сопел во сне и шевелил мордочкой. Наклонившись, я чмокнула его в мокрый нос. Затем, быстро ополоснувшись из кувшина, сняла свое изрядно потрепанное, пропахшее лошадью голубое платье и упала на кровать без сил.
Уж не знаю, ломился ли ко мне ночью граф, чтобы выяснить отношения немедленно, я ничего не слышала. И спала, наверное, первую ночь как младенец. Должно быть, известие о выздоровлении матери так успокоило меня. Ведь по сравнению с этим все мои нынешние проблемы не имели большого значения.
— Госпожа! — голос Леи из-за двери извлек меня из уютного сонного забытья. — Проснитесь, госпожа! День на дворе!
Что? День? Уже?
Я открыла глаза и убедилась, что девушка говорит правду: за окном, которое я никогда не зашторивала, действительно вовсю светило солнце. Сколько же я проспала?
Птах уже не спал и бегал по комнатам, исследуя закутки.
Я поднялась и открыла дверь. Лея держала в руках поднос. От аппетитного запаха еды и цветочного чая у меня закружилась голова.
— Ешьте скорее, — заботливо произнесла девушка. — Еле на ногах держитесь, небось, всю ночь вчера танцевали... Да и этого малютку покормить не мешает.
Лея принесла сразу и еду для Птаха — небольшую мисочку с мясной кашей. Она поставила миску на пол и Птах подбежав, принялся с аппетитом уплетать.
— Совсем как ребенок, — умильным голосом, глядя на него, произнесла Лея.
Я в это время сидела с набитым под завязку ртом. Есть хотелось неимоверно.
— Ко мне в кабинет! — раздался громкий голос, и в комнату вошел граф.
Я так и застыла с набитыми, как у хомяка щеками, глядя на него. Принесло же с утра пораньше… Граф смерил меня недовольным взглядом.
— Ясно? — поинтересовался он, глядя на меня, как на слабоумную.
Я кивнула.
Затем он перевел глаза на уплетавшего кашу Птаха, хмыкнул и удалился.
Лея с испугом смотрела на меня.
— Что-то произошло вчера? — осторожно спросила она.
— Произошло, — я наконец проглотила свою овсянку. —Но он сам виноват!
— Конечно сам, — в голосе Леи не было ни тени сомнения. — Недаром его не любит никто, вон бирюк какой!
— Ага, — я рассеянно кивнула.
Мысли мои уже были заняты тем, что хочет сказать граф. Может, желает дать мне развод?
После завтрака я наскоро при помощи Леи оделась и спустилась вниз по лестнице. Возле входа в кабинет я застыла. Но потом все же нашла в себе силы постучать.