Графиня на арене
Шрифт:
– Мы слегка поторопились: признаю, – но ведь неплохо вышло.
Да, вышло весьма неплохо, даже хорошо, так хорошо, что становилось страшно. С ее точки зрения, Эллиот был просто идеальным мужчиной.
Единственным, что нарушало совершенство, было его происхождение. У сына графа нет будущего с кровожадной наемницей, беспородной артисткой цирка.
Эллиот
– Почему только одна ночь, Джо? Почему бы нам не…
– Не договаривай. Я не буду ничьей шлюхой.
Она отвернула голову к костру, и у нее защипало глаза: наверное, от дыма, или пылинка попала, или еще что-нибудь…
– Джо. – Эллиот взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. – Посмотри на меня.
Она резко обернулась и требовательно, хмуро глядя на него и радуясь, что костер уже едва теплится и Эллиот не сможет как следует рассмотреть ее лицо, спросила:
– Что?
– Ты знаешь, что я не это имел в виду!
Джо несколько раз глубоко вздохнула и, лишь почувствовав себя спокойнее, сказала:
– Прости, я знаю, что ты хотел не это сказать.
– Думаешь, у нас нет будущего, потому что мы из слишком разных слоев общества?
Джо молча смотрела на него.
На мгновение Эллиоту стало стыдно.
– Боже, это если предположить, что ты вообще питаешь ко мне хоть какие-то чувства! Ты, наверное, считаешь меня самоуверенным, несносным и…
– Я считаю тебя совершенством.
У Эллиота отвисла челюсть.
Боже милостивый: она, похоже, и правда совсем пьяна.
– Я… я просто хотела сказать, что ты мне нравишься, – выдавила Джо, запинаясь, когда он уставился на нее с открытым ртом и выпученными глазами. Это были слова влюбленной девочки-подростка, и она сразу же добавила: – В смысле – ты хороший, порядочный…
Эллиот чуть склонил голову, нахмурив брови.
– Ты не чешешь языком попусту и не переживаешь слишком сильно по всякому поводу, так что было приятно с тобой путешествовать без кучи всякого… – Только сказав все это, Джо поняла,
Эллиот засмеялся.
– Я считаю тебя очаровательной.
– Очаровательной? Вот уж так меня еще никто не называл.
– Большое упущение.
Его взгляд был таким теплым и искренним, что Джо залилась краской. Ох, только бы опять не начать бормотать всякую ерунду. Джо смотрела на что угодно, только не в его внимательные синие глаза.
– Упомянув о разнице в нашем статусе, мне кажется, ты преувеличила проблему. Это правда: я четвертый сын графа, – но у меня нет никаких обязательств перед семьей: я не обязан искать себе блестящую партию, чтобы сохранить наш титул. Сам я тоже не завишу от семьи: мне даже не дают деньги. Если они и не одобрят мой выбор, этим все и ограничится. Им не понравилась моя профессия – ну и что? Мы пережили это и все еще близки. Поначалу будет непросто – ну или может возникнуть неловкость, – но когда они узнают тебя получше…
– Думаешь, они примут меня после того, как узнают, чем я зарабатывала на хлеб? Что меня вырастил опозоренный армейский сержант? Что я всю жизнь якшалась с преступниками? Что сейчас работаю в цирке? – Джо перевела дыхание и добавила: – Что я убийца?
Эллиот нахмурился.
– Чем опозоренный?
Джо не смогла сдержать горькой усмешки.
– Это все, что ты услышал из моих слов?
Эллиот взял ее руку в свои.
– Пожалуйста, просто скажи мне, от чего ты бежишь.
– Ни от чего, – соврала она, высвободив руку, и села, подтянув одеяло к груди.
– Мне нет дела до того, что твой дядя чем-то себя опозорил. А что до общения с преступниками… Как ты думаешь, с кем мне самому приходилось постоянно иметь дело по долгу службы? – Эллиот наклонился к ней. – А если ты имела в виду убийство Бруссара и ему подобных, что ж – ты оказала услугу обществу.
Конец ознакомительного фрагмента.