Граф

Дронт Николай

— Ваше превосходительство, я Виола Вайс, репортёр и редактор газеты Дамский досуг. Прошу уделить немного времени на разговор.

— Приятно познакомиться. Присаживайтесь. И давайте без чинов. Вы не моя подчинённая, и, как понимаю, Короне не служите. Можно общаться проще.

— Граф… Разрешите мне вас так называть?

— Да, пожалуйста.

— Граф, есть несколько вопросов. Мы напечатали цикл статей про царевну Шарлотту Лоренцию. Как вы их оцениваете?

Про то, что заметки проплачены, тактично не упоминается.

— Я не очень внимательно

их читал. По-моему, написано несколько сиропно-карамельно, с сильным флёрдоранжевым запахом венка невесты.

— Вам это не нравится?

— Почему? Я такого не говорил. Возможно и даже наверное, это тот стиль, который нравится женщинам.

— Но всё же, чтобы вы предложили включить в тексты и как бы изменили стиль?

— Скажите, вы давно в газете?

— Почти двадцать лет. Я начала писать заметки, будучи юной гимназисткой.

— Вы слышали, что меня считают неплохим хозяйственником?

— Признаться, перед встречей я собрала о вас кое-какие слухи. И да, вы прекрасно ведёте дела в своих землях.

— Это из-за того, что приезжая в имение я никогда не выспрашиваю у управителя: Где у них тут гнездятся коровы? Хорошо ли нерестятся свиньи? Не упали ли надои у кур? Даже не советую посадить деревья, на которых растут не просто сдобные булки, а сдобные булки с маком. Я предпочитаю, чтобы делами занимались специалисты.

— Да, надоями кур должен заниматься кто-то, прекрасно знающий сельское хозяйство.

— Вы пишете газетные статьи дольше, чем я живу на свете. Причём ваша газета среди женщин пользуется непререкаемым авторитетом. Тут вы вдруг хотите меня убедить, что на полном серьёзе, спрашиваете, чего вам писать в заметках?

— Граф, я поняла вашу позицию. Но поверьте, многие… э… скажем… наши хорошие друзья просят вставить в статью какие-то конкретные факты, часто даже просят употребить некоторые эпитеты, а то и конкретные фразы.

— Я не смотрю на приёмы достижения цели, интересен только конечный результат. И пока мне он нравится.

— Благодарю за такой подход. Нам, в редакции кажется, что потенциал статей про вашу невесту ещё далеко не исчерпан. Однако, только для поддержания интереса читательниц, мы бы хотели получить какие-нибудь интересные детали из жизни царевны.

— Я понимаю. Возможно, вы слышали о Жемчужном креме? Или о креме из Горной лаванды?

— Да, конечно.

— Шарлотта Лоренция неплохая волшебница. Сильна в Школе Растений. Ознакомившись с моими кремами, она дала несколько ценных советов по доработке рецептуры. Вот посмотрите — эта коробка с зельями, сваренными по старому рецепту, эта уже — по-новому. По три лавандовых и одному жемчужному. Если желаете, возьмите и определите, какой рецепт лучше. Мне всё равно, кто и как станет решать, но очень хочу получить результат сравнения. Так сказать, женский взгляд. И конечно, никакой рекламы! Мои зелья никогда не продавались, не продаются и не будут продаваться.

Виола явно не ожидала такой щедрости, несколько растерялась, но быстро собралась и уточнила:

— Вам не столь важно кому пойдут зелья, но

желаете получить «женский взгляд» на новый рецепт?

— Именно так.

— Не пожалеете, обещаю. Что-нибудь ещё?

— Если интересно, то кто-то из ваших репортёров сможет пробраться в мою башню. Тайком, конечно. Якобы в свите великой герцогини Силестрии или сами предложите как. Скоро герцогиня с Шарлоттой Лоренцией будут показывать мне приданое невесты.

— Это бомба! Для читательниц точно, а для «Сплетницы» огромный фитиль в одно место! Простите, граф. Не могла удержаться от предвкушения.

— Я дам записку к моему управителю. И не хочу чего-либо запрещать, однако надеюсь на ваш профессионализм.

— Ваше предупреждение лишнее, мы знаем, о чём позволено писать и о чём нельзя. Можно личный вопрос? Не для печати.

— Да, пожалуйста.

— Вас прозвали Тихим Ужасом. Что «Тихий» понятно — фамилия семьи. А вот «Ужас» — это лесть, ирония или может быть предупреждение?

Тяжело вздыхаю и поясняю любопытной женщине:

— Это моя работа.

Глава 6

Уговор

По какому-то неписаному обычаю, правилу или не знаю, как назвать этот ритуал, родня невесты перед свадьбой часто показывает жениху приданое будущей жены. Ну как показывает? Официально ничего такого, разве что мельком… так… вскользь… случайно… проходя мимо… вдруг небрежно замечается что-то вроде: «А вот тут в кустах стоит белый рояль. Не знаю зачем… Слуги, наверное, проветривают. Наша дочурка его в дом мужа с собой заберёт. Куплен в прошлом году, в мастерской самого…»

И так о многих вещах. О всяких платьях, салопах и прочих тряпках упоминается лишь оптом: «В этих сундуках одёжка нашей девочки. Одних платьев столько-то штук!» Хотя в богатых домах «штуки» заменяются на «дюжины».

Шубу, а тем более шубы, могут и показать, особенно, если она-они из какого-нибудь дорогого и редкого меха. Драгоценности невесты предъявляются обязательно.

Называется сие действо «уговор» и допускается присутствие холостых друзей жениха. Тогда со стороны невесты… только для поддержки… правда-правда!.. присутствуют несговорённые родственницы и подружки.

В процессе осмотра обязательно озвучивается конкретное число талеров в денежной составляющей приданого. Затем, закрывшись в кабинете, виз-а-виз, лицом к лицу, промеж двух пар глаз, глава семейства предъявляет будущему зятю бумаги на земли, отдаваемые с дочерью. Настаёт время уточнить последние нерешённые вопросы, при необходимости, поторговаться, а в конце выпить по рюмочке, скрепляя договорённости.

Остальные члены действа, чтобы не мешать важному решению, сидят в гостиной и пьют чай. Под присмотром взрослых членов семьи, конечно. Ничего лишнего, однако, сами понимаете, обстановка располагает к откровениям подружек типа: «А у меня в приданом такой забавный восточный ковёр! И милый домик в именьице с пахотой и хорошеньким виноградником.»