Граф салюки
Шрифт:
— Какая свадьба?
— Так Варюша, должно, скоро выйдет за графа. Богатый граф, важный. А уж с нашей Варей-то носится. Прям, как Евдокия. Так вот с ей на пару и нянчатся… Знамо дело — любовь. Вот когда я за своей Прасковьей ухаживал, так тоже не давал ей шагу ступить. Думал, всю жисть на руках носить буду. Она у меня славная девка была. Певучая, лучше всех в деревне пела. А красивая — страсть! И сейчас ишшо ничаво. Толстая стала, во, не обхватишь. А идет — ровно пава! Так ить не подыму теперь, она меня, может, и подымет, а я ее — нет.
— Да погоди ты со своей Прасковьей, ты про Варю еще расскажи.
— Так что рассказывать-то? Евдокия сама сказывала: быть скоро свадьбе, по всему видно.
— А Варя как, хочет замуж? Уж не хозяин ли заставляет ее? Ей нравится жених?
— И-и-и, сударь,
Телега подъехала к барскому дому. Во дворе что-то происходило: девки, мужики, пацанята носились по двору, лаяли с подвыванием собаки. Оказывается, выпроваживали незваного гостя — чужой пес весь в лишаях, проплешинах, забежал во двор, вот Петька и распорядился прогнать его, а то, не дай Бог, какую еще заразу принесет, заразит барскую свору. Николя и Ефим с крыльца разглядывали эту кутерьму. Наконец к ним подбежала запыхавшаяся девка. Ефим с важностью представил гостя. Николя вошел в дом. Девка неслась вперед, возвещая на весь дом пронзительным голосом о прибытии гостя. Семена Семеновича дома не оказалось, к нему вышла Евдокия. Она сообщила, что Варя с хозяином в отъезде, гостят у родни барина. Вернется барин дней через десять. А свадьба точно будет, только не решили, когда — раз уж гость знает об этом, она не стала опровергать.
Говорила Евдокия как-то неприветливо, глядя в сторону, гостить не приглашала. Семен Семенович по просьбе графа приказал никому не говорить про Варю правду, пусть все думают, что она в гостях, может быть, граф еще и женится на ней. Потому Евдокия и твердила эту ложь. Распорядилась покормить гостя и побыстрее ушла, чтобы не расспрашивал.
С облегчением услышал Николай известие о Вариной свадьбе. Было немного обидно, что Варя так быстро полюбила другого, но он и сам, хоть и был влюблен в нее, однако уже поглядывал на гимназисток. Так теперь можно было не обижаться на родителей — видно, правильно отец поступил. А если бы Варе было здесь плохо? Куда бы он ее забрал? Да и как? Выкупить — денег не было. Теперь нашлось самое лучшее решение всех проблем: Варя счастлива, ее считают хозяйской племянницей, замуж выдают за графа. А что может предложить ей бедный студент? Нет, прав был отец. Николай спросил, как ему доехать обратно до городка П. Евдокия позвала управляющего, и тот распорядился запрячь двуколку. Так благополучно закончилась экспедиция Николя по спасению Вари. С чистой совестью ехал он домой. Главное, о родителях теперь можно было думать по-прежнему с уважением. Жаль, что не увидел Вареньку, но, может, и к лучшему. А то вдруг бы она передумала со свадьбой. Ведь точно она его любила.
8. Другая жизнь
В это время Варя шла по улице, высматривая модную лавку. Выбрала магазин побольше, побогаче (здесь решила она представляться француженкой) и вошла. Молоденькая продавщица отвела ее к хозяйке. Та ей понравилась. Решительная, быстрая в движениях. Она расспросила Варю, откуда, где жила, чем занималась.
Варя уж заранее подготовила историю. Мать ее была гувернанткой в богатом доме. Прожили там много лет. А сейчас матери не стало, и ей, Варе, предложили уехать. Никаких рекомендаций у нее не было. Поверила ей хозяйка или просто пожалела, но Варю оставили. Выделили ей комнатку на втором этаже над магазином, у черного хода. Объяснили обязанности.
Хозяйке, Елене Павловне, было около сорока, но выглядела она молодо. Варя сильно удивилась, узнав, что у нее есть взрослый сын. Магазином Елена Павловна владела не так давно, и до сих пор ей иногда приходилось самой обслуживать клиенток, если две продавщицы не успевали справляться с работой. Надо было принять еще одну, но не хотелось брать неграмотную девку. Элен искала француженку — это придало бы особый шарм ее магазину. Она взяла
История Елены Павловны была очень необычна, редкий случай: женщина стала владелицей салона. Замуж Елена вышла рано. Она была единственным и поздним ребенком, и родители поспешили выдать ее замуж, так как боялись помереть, оставив одну. Брак оказался неудачным. Муж Елены, Всеволод Игнатьевич, казался до свадьбы очень энергичным, деловым человеком, потому Павел Кузьмич его и выбрал, но после свадьбы тот сильно изменился. Приходя вечером домой, лишь лежал в гостиной на диване и на все предложения — прогуляться ли, сделать ли что-нибудь — отвечал одно: «А ну его на х…». На работе был криклив, шумен; дома отмалчивался, почти не разговаривал. Главным для него в любом разговоре было доказать всем и каждому, что он лучше и умнее других. Оттого и не было у него друзей. Слишком кичлив, особенно если выпивал, а выпивать стал часто, выпив же, любил поспорить. И с женой отношения у него не заладились, и с ее родителями. Он и до свадьбы особой влюбленности не выказывал, а уж после и вовсе никакого внимания Елене не уделял. За всю жизнь для нее не нашлось ласкового имени: так и звал — Елена. В семье не было тихих вечеров, неспешных бесед. Не было ласки и внимания, единодушия. Сева всегда высказывал мнение, отличное от мнения жены или ее родителей. Доходило до смешного. Как-то, увидев несущуюся пролетку, Елена охнула: «Разобьются!» — муж тут же возразил: «Ерунда, все зависит от кучера. Если он хороший, так справится с лошадьми…» И надо же было случиться, в тот же день, спустя пару часов, Елена из окна увидела стремительно мчащуюся повозку и сказала: «Да ничего с ними и не случится, возница справится…» Супруг тут же возразил: «Много ты понимаешь! Не все зависит от возницы, а вдруг собака выскочит на дорогу — лошади испугаются и разобьют возок!»
И так было во всем. По любому пустяку он начинал ненужный спор. С годами Елена приучила себя говорить только самое необходимое, ведь каждое слово могло вызвать ссору. Что бы ему ни предложили, сначала он отвечал «нет». Чтобы добиться желаемого, нужно было разговор начинать с отрицания: «Жаль, что мы не можем себе позволить…»; или: «Это, конечно, невозможно, а как было бы хорошо, если…». Тогда супруг возражал и мог выполнить желание Елены, но было так утомительно каждый раз продумывать эти маневры.
Пьяным Сева становился еще более вздорным. Оскорблял стариков — родителей Елены. Это у него получалось, однако выразить какую-то мысль не мог. Говорил несвязно, бессмысленными фразами, забывал слова, не заканчивал предложения. Пьяным долго не мог заснуть: все вскакивал, куда-то бежал. Зато на следующий день после пьянки отсыпался, мог все дела бросить, проспать сутки. Вставал только поесть и снова заваливался спать. Постепенно вся жизнь у них стала складываться из этих циклов: день — два пьет, день отсыпается, на третий работает, потом все повторяется. Спасибо, управляющий у него был хороший, сам выполнял всю работу.
Родители Елены совсем состарились, зятю не перечили, молчали, боялись еще сильнее навредить дочери. Павел Кузьмич, занимался торговлей. Он-то надеялся, что зять возьмет на себя его дело, соединит со своим, расширит. Но потом, узнав Севу поближе, решил не торопиться с объединением, и правильно сделал. Павел Кузьмич имел двухэтажный дом в центре города, на хорошем, людном месте. На первом этаже располагалась мануфактурная лавка. Маленькую комнатку, рядом с черным ходом, занимал старик — истопник, живший у них уже много лет, он же был и сторожем; другую комнатку, на первом этаже, сдавали портнихе. Женщина эта, Акулина, шила хорошо, к ней ходили богатые клиентки, заглядывали они и в лавку, что тоже способствовало торговле. Уже выйдя замуж, Елена полюбила сидеть у портнихи, знакомилась с клиентками, беседовала. Эта комнатка стала чем-то вроде женского клуба — единственным развлечением для Леночки. Имелся в доме и цокольный этаж, он был занят под склад. Родительская спальня также располагалась на первом этаже, а весь второй этаж после свадьбы они отдали дочери. На втором этаже за кухней была еще одна отдельная комнатка для прислуги с выходом на черную лестницу.