Граф-пират
Шрифт:
Возможно ли, чтобы граф пытался разузнать ее мнение о Лавее? Может, он хотел помочь другу устроить свою личную жизнь?
Вайолет промолчала. Ей больше нечего было сказать.
Флинт лениво сорвал белый цветок жасмина и принялся с рассеянным видом разглядывать его, словно пытаясь убедиться, действительно ли он похож цветом на луну и достоин ли оказаться на небе с другими звездами.
— Почему люди не похожи на цветы? — спросила Вайолет. — Если солнце нагреет цветы, они начинают изумительно пахнуть. Люди же, наоборот, пахнут отвратительно.
— Очередная
— Наверное, — согласилась Вайолет.
Скорее всего Майлз сказал бы ей, что она сошла с ума, и привез бы ее домой как упрямое комнатное животное, каковым ее все считали.
— Думаете, ваш брат Лайон по-настоящему любит эту мисс Оливию Эверси или любил? Вы верите, что он решил отомстить?
Интересный вопрос. Поэтому-то он и спрашивал про любовь. Вайолет почувствовала огорчение.
Она медлила, с наслаждением проводя рукой по гладкому теплому камню скамьи.
— Я признаюсь вам в том, о чем никогда никому не рассказывала.
— Вы убили человека!
— Не искушайте меня, капитан. Знаете, Оливия Эверси необычайно страстная натура. К примеру, она участвует в деятельности общества, борющегося за отмену рабства. Сегодня вечером вы говорили о рабстве, а она знает об этом больше любого из вас. Она очень красива для Эверси, — усмехнулась Вайолет. — Но я не сомневаюсь, что она разбила Лайону сердце. Порой я так злюсь на Лайона за его побег и начинаю думать, что Оливия была лишь предлогом, в который мы предпочли бы поверить, вместо того чтобы смириться с правдой: ведь он сбежал, так как у него не было сил вынести бремени наследника. Очень жестоко, но никуда от этого не денешься.
— Думаете, это правда?
— Не знаю. Любой бы захотел стать наследником отца.
Флинт отчего-то улыбнулся.
— Жалеете, что не родились мужчиной?
— Понимаете, в моей семье Майлз всегда обо всех заботился, Джонатан унаследует дело отца, а я… я просто живу. Но Лайон был наследником. Да, от него многого ожидали. Но он был таким сыном, о котором может мечтать любой отец. Казалось, он тоже упивается всеобщим вниманием, тем, что превосходит других во многом. Такой красивый, обаятельный, остроумный и такой, высокомерный. Мы все им гордились. А потом любовь погубила его, — мрачно закончила Вайолет.
— Погубила, — передразнил ее граф. — Как трагично. Но откуда вам это известно? Может быть, Лайон вполне счастлив. Возможно, он нашел свое призвание в так называемом пиратстве, и все это благодаря любви.
Вайолет хмыкнула.
— Возможно, вы так уверены, потому что никогда не были влюблены, мисс Редмонд.
Она вскинула голову.
— Откуда вам знать?
— А вы были влюблены?
Скептический тон больно задел Вайолет. Она бы предпочла услышать ревнивые нотки, предпочла бы, чтобы он ошибался.
По
— Нет, — ответила она, изо всех сил стараясь, чтобы тон ее голоса не был извиняющийся, — я люблю свою семью. Полагаю, я очень разборчива. Из-за меня бьются об заклад и делают ставки насчет того, кто может стать моим суженым.
— Какой длинный и элегантный способ описать свой нелегкий характер, — заметил он невыносимо шутливым тоном.
Вайолет пожала плечами.
— Люди вступают в брак без любви, или потому что привязаны друг к другу, или ради удобства, потому что вынуждены, или из-за неудачного стечения обстоятельств. Возможно, разумнее принять решение за тех, кто имел неосторожность влюбиться. Возможно, любовь — это недуг или помрачение ума, и все здравомыслящие люди избегают ее.
Флинт довольно вздохнул, прислонился к садовой стене и принялся вертеть туда-сюда между пальцами стебелек сорванного цветка. У него был такой спокойный вид, и он был похож на праздного отдыхающего, а не на человека, охотящегося за преступником. На какое-то мгновение Вайолет тоже ощутила умиротворение.
— Кое-кто скажет, что удерживать мужчин на расстоянии можно, обращаясь с ними как с домашними любимцами или слугами, — задумчиво произнес он.
Вайолет застыла на месте. Флинт сбил ее с толку. Она смотрела на него, чувствуя себя беспомощной. У нее не было сил вынести правду.
И только в присутствии графа Вайолет теряла дар речи.
— Вы боитесь любви, — тихим и странным голосом произнес он, словно это было пророчество.
— Кто бы говорил, — чуть слышно ответила она.
Цветок замер в его пальцах.
Вайолет тут же пожалела о своих словах. Она почувствовала, что, сама того не желая, нанесла ему глубокую рану. Ей так хотелось унять его боль. Как странно: Вайолет не в состоянии обидеть графа, не причинив при этом боли себе.
— Глупости, — с деланным безразличием продолжила она и попыталась скрыть свое смятение за смешком. — Вы же любите Фатиму, потому что это вам удобно?
Флинт не сразу пришел в себя после этого откровения. Чуть склонив голову, он молча глядел на Вайолет.
— Знаете, ваше имя тоже показалось бы ей странным, — насмешливо заметил он.
— Почему вы это сказали? — Вайолет рассердилась.
— Вы так произнесли его… Как будто сделали это через силу. Но я точно знаю, что дело тут в другом. Это имя типично для ее страны, как, например, Энн для Англии.
Вайолет нервничала, ей было неприятно замечание графа.
— О, так вы любите ее?
На самом деле ей не хотелось знать. Нет, снова она лжет. Этот вопрос мучил ее. Да нет же… Какую женщину мог выбрать такой мужчина, как граф? Неужели он выбрал Фатиму только потому, что не был джентльменом, потому что ему было привычнее рядом с кем-то таким же странным, как он сам?