Граф ноль
Шрифт:
– Не она их вызывает, – сказал сидящий на корточках у двери конторы Бовуа. В одной руке у него был детонатор, в другой – африканский обрез. – Они просто приходят. Они хотят прийти, и вот они уже здесь. Что ни говори, но ты им нравишься...
Джекки надвинула на лоб тиару тродов.
– Бобби, – сказала она, – все с тобой будет хорошо. Не волнуйся, просто включись.
Она сняла шарф. Между бороздками блестящей коричневой кожи ее курчавые волосы колосились древними резисторами, вплетенными через случайные интервалы, маленькими цилиндриками коричневой феноловой
– Когда простучшься мимо «Баскетбольной корзины», – сказал Джаммер Бобби, – нырни на три единицы вправо и прямо на дно, я хочу сказать, вниз...
– Мимо чего?
– «Баскетбольной корзины», это Сфера Сопроцветания «Солнечный Пояс», Даллас – Форт Уорт... Быстро спускай свою задницу на самое дно. Потом прогонишь, как я тебе сказал, примерно в течение двадцати единиц. Там кругом лоты подержанных машин и налоговые инспектора, но просто стой на этой матери, идет?
Бобби, ухмыляясь, кивнул.
– Если кто-то увидит, как ты проходишь мимо, ну что ж, пускай смотрят. Люди, которые врубаются в самый низ решетки, привычны ко всякому, самому странному дерьму.
– Твой ход, друг мой, – сказал Бовуа Бобби. – Мне пора возвращаться к двери...
И Бобби включился.
Бобби следовал инструкциям Джаммера, втайне испытывая благодарность за то, что чувствует присутствие Джекки, когда они врубились вниз в будничные глубины киберпространства. Над ними, уходя вдаль, уменьшалась светящаяся «Баскетбольная корзина». Дека была легкой, сверхловкой и заставляла его чувствовать себя быстрым и сильным. Теперь он начал размышлять над вопросом, как так вышло, что якудза оказались у Джаммера в долгу и что за должок тот так и не потрудился востребовать. Мысли его как раз были заняты составлением сценария – и тут они врезались в лед.
– Господи...
И Джекки исчезла. Что-то опустилось между ними, нечто, что он ощутил как холод и молчание, и как будто ему перекрыли кислород.
– Но тут же ничего не было, черт побери!
Он застыл, чем-то крепко скованный. Он все еще способен видеть матрицу, но рук не чувствовал.
– Почему, во имя Господа, кто-то пускает в матрицу таких, как ты, и без присмотра? Этому старью место в музее – а тебе еще сидеть и сидеть в школе.
– Джекки!
Вопль вышел рефлекторно.
– Почем мне знать, приятель. Те несколько дней, что я не спала, вышли очень долгими, но готова поспорить, ты – совсем не то, на что я расставила ловушку... так облажаться... Сколько тебе лет?
– Отвали! – крикнул Бобби. Это все, что он смог придумать.
Голос расхохотался:
– Услышь это Рамирес, он бы животики надорвал от смеха. У него было особое пристрастие к нелепицам. И это лишь немногое из того, чего мне не хватает...
– Кто такой Рамирес?
– Мой партнер. Бывший. Теперь мертв. Совсем. Я думала, может, ты мне скажешь, как так вышло.
– Никогда о нем не слышал, – выдавил Бобби. – А где Джекки?
– Висит в отключке посреди киберпространства, пока ты отвечаешь на мои вопросы, вильсон. Как тебя зовут?
– Бо... Граф Ноль.
–
– Бобби, Бобби Ньюмарк.
Молчание. Потом:
– Ладно... Эй, Бобби, да? Слушай, тогда в этом есть хоть какой-то смысл. Это за квартирой твоей матери я наблюдала, когда придурки из «Мааса» подорвали ее ракетой, так? Ну, думаю, тебя там тогда не было, иначе ты не торчал бы здесь. Подожди сек...
Квадрат киберпространства прямо перед ним тошнотворно завибрировал, и Бобби оказался в очень просторных апартаментах, где контуры низкой мебели были прочерчены тоненькими линиями голубого неона. Перед ним стояла женщина, точнее, несколько светящихся мультяшных закорючек, сложенных в женскую фигуру, с пятном коричневого дыма на месте лица.
– Я Слайд, – сказала фигура, уперев руки в бедра. – Джейлин. Ты мне тут не придуривайся. Никто в Лос-Анджелесе, – она взмахнула рукой, и внезапно у нее за спиной вспыхнуло окно, – не смеет мне дерзить. Усек?
– Ладно, – ответил Бобби. – Но что это? Я хочу сказать, не могли бы вы... ну... объяснить... – Он по-прежнему не мог даже пошевелиться. «Окно» открывало серо-голубую видеопанораму пальм и каких-то старинных зданий.
– Что ты имеешь в виду?
– Этот рисунок. И вас, и эту старую картину...
– Эй, приятель, я полцарства заплатила дизайнеру, чтобы он мне это запрограммировал. Это – мое пространство, мой конструкт. Это – Лос-Анджелес, мальчик. Люди без подключки здесь ничего не делают. Здесь вообще ничего не делается без матрицы. Вот где я развлекаюсь!
– О, – протянул Бобби, все еще сбитый с толку.
– Твой черед. Кто там, в этом траханом танцзале?
– «У Джаммера»? Я, Джекки, Бовуа, сам Джаммер.
– И куда ты направлялся, когда я тебя поймала?
Бобби помедлил.
– К якудза. У Джаммера был код...
– Зачем? – Фигура скользнула вперед – мультипликационный чувственный мазок акварельной кисти.
– За помощью.
– Черт. Похоже, ты говоришь правду...
– Да, да, клянусь богом...
– Ну, ты не тот, кто мне нужен, Бобби Ноль. Я кружу по киберпространству, пытаюсь выяснить, кто убил моего человека. Я думала, это «Маас», потому что мы перевозили одного из их людей в «Хосаку», так что для начала я отловила их команду мстителей, а может, это была разведка. Первое, что я увидела, – как они взрывали кондо твоей матери. Потом я видела, как трое из них заглянули к человеку, которого они называли Финном. Эти так и не вышли...
– Финн их убил, – сказал Бобби. – Я их видел. Трупы...
– Да? Ну тогда, пожалуй, нам есть о чем поговорить. А после этого я наблюдала, как еще трое расстреляли из такой же установки членовоз...
– Это был Лукас, – сказал он.
– Но не успели они с этим покончить, как на них налетел вертолет и изжарил всех троих лазером. Что-нибудь об этом знаешь?
– Нет.
– Как, по-твоему, способен ли ты рассказать мне свою историю, Бобби Ноль? Покороче, пожалуйста!
– Я собирался сделать этот набег, понимаешь? И еще я получил ледоруб. От Дважды-в-День, это толкач с Проектов, и я...