Граф ноль
Шрифт:
– Думаю, ничего вроде не забыл, – сказал Джаммер, направляясь к запертой и зашторенной двери. – Думаю, это подводит черту. – Он прижал большой палец к запору кодового замка и приоткрыл дверь. – Эй, ты! – проорал он. – Не ты! Тот, в шляпе! Давай сюда свою задницу. Надо поговорить.
Красный лучик прорезал дверь, штору, два пальца Джаммера и мигнул у бара. Взорвалась бутылка, ее содержимое выплеснулось облаком пара и эфирных масел. Джаммер выпустил дверь, которая тут же захлопнулась, и уставился на свою искалеченную руку, потом тяжело осел на ковер. Клуб медленно наполнился рождественским запахом кипяченого джина. Бовуа, достав из-за стойки серебряный сифон, заливал дымящуюся штору
– Тебе повезло, Бобби, – сказал Бовуа, отбрасывая сифон через плечо. – Потому что брат Джаммер... ему никогда больше не стучать по деке...
Джекки, опустившись на колени, тихонько кудахтала над рукой Джаммера. Бобби мельком увидел обожженное мясо и быстро отвел глаза.
26
Виг
– Знаешь, – сказала Рес, зависая вниз головой перед Марли, – строго говоря, это не мое дело, но может, тебя там кто-нибудь ждет, на месте? Я хочу сказать, я тебя, конечно, туда отвезу, а если ты не сможешь попасть внутрь, заберу на терминал «Джей-Эй-Эль». Но если никто не захочет тебя впустить, не знаю, сколько я смогу там проторчать. Эта штуковина – настоящая развалина, у нас тут странные люди, я хочу сказать, те, кто селятся на заброшенных станциях на орбите. – Рес, или Тереза, как решила Марли, глянув на затянутую в ламинированный пластик лицензию пилота, что висела на зажиме возле пульта управления «Сладкой Джейн», на время полета сняла свою парусиновую жилетку.
Марли, отупев от радуги дермов, которые Рес налепила ей вдоль запястья, чтобы снять приступы тошноты при синдроме адаптации, тупо рассматривала татуированную розу. Рисунок был выполнен в японском стиле, насчитывающем многие столетия, и Марли сонно решила, что роза ей нравится. Что, в общем, ей нравится и сама Рес, в которой было что-то и жесткое, и одновременно детское, и которая так трогательно заботилась о своей странной пассажирке. Рес повосхищалась ее кожаным пальто и сумочкой, прежде чем, свернув, затолкать их в какую-то нейлоновую сетку, уже набитую кассетами, печатными книгами и грязным бельем.
– Не знаю, – выдавила Марли. – Мне просто нужно попытаться попасть внутрь...
– А ты знаешь, что это за штука, сестренка? – Рес поправляла ремни антигравитационной сетки вокруг плеч и запястий Марли.
– Какая штука? – Марли моргнула.
– Та, куда мы летим. Это часть старых сердечников Тессье-Эшпулов. Эта жестянка содержала раньше память их корпорации...
– Я о них слышала, – сказала Марли, закрывая глаза. – Андреа мне говорила...
– Конечно, кто о них не слышал. Когда-то они владели всем Фрисайдом. Построили его, если уж на то пошло. А потом они сбрендили и все распродали. Приказали отпилить с конца веретена семейное гнездо и оттащили его на другую орбиту, но сердечники они перед уходом стерли подчистую, да еще зачем-то выжгли, а то, что осталось, продали на металлолом. Жестянщики так за них и не взялись. Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь их засквотил, но здесь, наверху, живешь где можешь... Впрочем, пожалуй, это верно для всех и для каждого. Вот, скажем, поговаривают, что Леди Джейн, дочка старого Эшпула, она еще живет в своей старой развалине, совсем выжила из ума. – Рес последний раз с ловкостью профессионала подтянула сетку. – Порядок. Просто расслабься. Я минут на двадцать поддам жару «Джейн», но нас быстро туда закинет. За что, сдается мне, ты и платишь...
И Марли скользнула назад в сложенный из шкатулок ландшафт. Повсюду – огромные деревянные конструкции Корнелла, где весомые осадки любви и памяти выставлены за исчерченными дождем листами пыльного стекла. А фигура загадочного шкатулочника
– Ну, а я что говорю? Тереза Лоренс, «Сладкая Джейн». Хочешь номера? Что? Ну да, конечно, мы – пираты. Я, например, траханый капитан Хук [9] собственной персоной... Слушай, приятель, давай я дам тебе номера, сам можешь проверить... Я уже сказала. У меня пассажир. Просит разрешения войти и еt, черт побери, cetera... Марли там какая-то, во сне говорит по-французски...
Веки Марли дрогнули, раскрылись. Прямо перед ней в своей сетке колыхалась Рес. На ее спине четко выделялся каждый маленький мускул.
9
Злобный пират, герой сказочной повести для детей «Питер Пэн и Венди».
– Эй, – сказала Рес, изворачиваясь в ремнях. – Извини. Я тебе их разбудила, но, судя по голосам, они основательно датые. Ты верующая?
– Нет, – ошарашенно ответила Марли.
Рес скорчила рожицу:
– Ну, надеюсь, тогда ты как-нибудь разберешься в этой чертовщине.
Выпутавшись из сетки, она крутанула заднее сальто и оказалась в нескольких сантиметрах от лица Марли. От головы пилота тянулась к консоли оптическая лента, и тут впервые Марли заметила изящный небесно-голубой разъем, вживленный девушке в запястье. Рес воткнула каплю динамика в правое ухо Марли и поправила свисавшую с нее прозрачную трубку микрофона.
– Вы не имеете права тревожить нас здесь, – проговорил мужской голос. – Наш труд – на благо Господа, мы единственные, кто видел истинный лик Его!
– Алло? Алло, вы меня слышите? Меня зовут Марли Крушкова, у меня к вам неотложное дело. Или к кому-то, кто живет по этим координатам. Речь идет о серии шкатулок, коллажей. Создателю этих шкатулок, возможно, грозит страшная опасность! Я должна с ним увидеться!
– Опасность? – Голос прервался кашлем, – Господь один решает судьбу человека! Мы совершенно свободны от страха. И не считайте нас дураками...
– Прошу вас, выслушайте меня. Меня нанял Йозеф Вирек, чтобы установить, где находится создатель этих шкатулок. Но теперь я пришла, чтобы предупредить вас. Вирек знает, что вы здесь, и его агенты последуют за мной...
Рес смотрела на нее во все глаза.
– Вы должны меня впустить! Я могу рассказать вам намного больше...
– Вирек? – Последовала долгая, скрипящая статикой пауза. – Йозеф Вирек?
– Да! – крикнула Марли. – Тот самый. Вы всю свою жизнь видели его фотографию, ну ту, где он вместе с английским королем... Пожалуйста, прошу вас...
– Дай мне твоего пилота, – сказал голос, из которого исчезли и бравада, и истерия, уступив место чему-то, что понравилось Марли еще меньше.
– Это запасной, – сказала Рес, рывком снимая зеркальный шлем с красного скафандра. – Я могу это себе позволить, ты мне достаточно заплатила...
– Нет, – запротестовала Марли. – Правда, не надо... Я...
Она затрясла головой, глядя, как Рес распутывает крепления на поясе скафандра.
– Ты туда без скафандра не пойдешь, – отрезала Рес. – Ты не знаешь, что у них за атмосфера. Черт его знает, есть ли там хоть какой-то воздух! Какие угодно бактерии, споры... В чем дело? – спросила она, опуская серебристый шлем.