Граф ее грез
Шрифт:
– В том-то и беда. Второй шанс выпадает редко.
Она позволила их пальцам сплестись в замок.
– Вы терпите поражение, потому что отступаете. Важно двигаться вперед и не давать потоку поглотить вас. Отец научил меня этой простой истине.
Блэк неожиданно рассмеялся, и Кейт улыбнулась ему в ответ. Как хорошо! Она несколько недель не говорила об отце. Даже бой часов и тот с трудом переносила, хотя в последнее время явно наметились улучшения, особенно днем. Ей становилось плохо только в полдень, в полночь и во сне. Может, она тоже делает успехи?
Кристиан начал было
– Что? – Кейт обернулась, но там было лишь занавешенное окно.
– Шторы.
– Да, и что? – Она ничего не понимала. Блэк неожиданно крепко пожал ее руку.
– Помнишь, какого цвета были шторы в комнате Оливии Трент?
– Темно-голубые, ближе к синим.
– А у Десмонда?
Кейт покопалась в памяти, припоминая.
– Тоже синие. – Внезапно она прищурилась. – И у Крессентов, и в гостиной тоже. Во всех номерах с выходом на галерею синие шторы, за исключением комнаты Дженсона.
Блэк быстро встал.
– Точно. У Джулиуса Дженсона шторы зеленые. Отчего бы это?
– Кто-то заменил прежние шторы.
Их глаза встретились.
– Салли.
Кейт давно не видела робкую горничную, но она всегда возникала в нужном месте в нужное время. В случае необходимости девушка непременно прикроет Мэри, свою лучшую подругу, да и других слуг тоже. Если кто-то велел ей прибрать в комнате и держать рот на замке, она так и сделает.
– Шторы не обязательно сменила она: любой мог это сделать. В то утро Элиас достаточно долго отсутствовал с ключом.
– И слуги тоже довольно коварны; вряд ли у них у всех есть ключи от комнат:
Кристиан решительно направился к выходу.
– И как я мог упустить это из виду! Давай-ка еще разок взглянем на шторы Дженсона.
Они пересекли коридор, а как только оказались в номере Дженсона, Кристиан поднял лампу и, подойдя к окну, оглянулся.
– Темно-зеленые.
– Думаете, на старых шторах осталась кровь?
– Скорее всего.
– Тогда их сменили, чтобы скрыть следы преступления, и это значит, что Дженсона убили в комнате, а не на балконе.
– Именно так.
– Но я нигде не видела других пятен. Как же так вышло, что вся кровь осталась на шторах?
Кристиан задумчиво посмотрел на нетронутую кровать.
– А что, если он был убит в постели? Покрывало и простыни тоже могли сменить.
Они проверили кровать, но никаких следов крови не обнаружили.
– Ну, тогда его могли ударить о стену, прикрытую шторой, и, падая, он сорвал ее. Тогда-то Оливия и услышала стук. Тело могли вытащить наружу вместе со шторами и сбросить с балкона, а по дороге оставили следы крови на перилах. Кейт задумчиво кивнула:
– Звучит правдоподобно.
Блэк картинно поклонился:
– Спасибо, милая.
Затем он задул лампу и вновь опустил шторы, оставив лишь узкую щель. На его освещенном луной лице играла коварная улыбка.
– Что вы делаете? – прошептала Кейт.
– Ш-ш! – Взяв за руку, Кристиан потянул ее в правый угол, к краю шторы, в то время как пробивающаяся в центре тонкая полоска лунного света не давала темноте сомкнуться
Кристиан поставил Кейт перед собой, прислонив спиной к груди, и отодвинул штору настолько, чтобы можно было подглядывать, не опасаясь, что их обнаружат.
На балконе, у самых перил, Оливия и Тигз слились в жарких объятиях: она обхватила его руками, а он крепко прижал ее к себе!
Кейт поморщилась:
– Что вы делаете?
– Наблюдаю за подозреваемыми, что же еще? Посмотрите, вон там, у конюшни…
Только тут Кейт увидела Мэри и Лейка, стоящих рядом: их головы склонились, губы слились в поцелуе.
– Мы не должны подглядывать, это нехорошо!
– Успокойся, Кейт, – прошептал Блэк ей на ухо. – Наблюдение за подозреваемыми может принести немало пользы. Здесь мы имеем опытных любовников, отдавшихся слепой страсти, для которых не существует ничего, кроме них самих и взаимного наслаждения. Посмотри, как щедро они дарят друг другу ласки, как жадны до удовольствия. А там мы имеем невинную пару влюбленных романтиков, их прикосновения робки, улыбки стеснительны, поцелуи застенчивы. Они ищут подтверждения, ответных чувств.
Кейт вздрогнула.
– Посмотри, с каким благоговением Лейк касается лица Мэри, как будто это не кожа, а шелк. – Кончики пальцев Блэка запорхали по щеке Кейт, и у нее перехватило дыхание. – Легкие прикосновения, легкие поцелуи. – Его губы дотронулись до ее шеи под ухом, и Кейт, сама того не осознавая, склонила голову набок, открываясь ему. – А теперь посмотри на Тигза и Оливию.
Кейт как завороженная перевела взгляд.
– Смелые движения и жадные руки: она прижала мужчину к себе, поближе к жаркому очагу страсти. – Ладонь Блэка скользнула по животу Кейт и дальше, вниз. Прикосновение стало воздушным, когда она добралась до того самого очага, в котором зарождался огонь страсти.
Кейт выгнулась навстречу его руке, желая, чтобы все было так, как он описывал, чтобы он не дразнил ее, а сделал все по-настоящему.
Внезапно она почувствовала его губы на своей шее и уже хотела повернуться, но Блэк не дал ей сделать этого: он поднял ее руки и прижал к шторам. Возможно, Тигз и Оливия не могли не услышать легкого дребезжания и не заметить движения штор, но они были слишком увлечены и продолжали ласкать друг друга у перил.
– Смотри, Кейт, смотри. – Ее имя, словно птичка, слетело с его языка, «Т» он произнес с придыханием, как будто наслаждался изысканным десертом. Кейт всегда считала звучание своего имени довольно резким, но Кристиан сумел превратить его в само очарование. – Посмотри на Мэри, Кейт!
Она скосила глаза и увидела, как Мэри прижимается к Лейку.
– Для Лейка она дороже фарфора и красивее самой прекрасной из роз.
Когда Кристиан вел пальцем по ее скуле к другому уху, Кейт напряглась. Ее раненое ухо совсем не походило на фарфор и уж тем более не было красивее самой прекрасной из роз.
– Теперь я уродина, – прошептала она.
– Почему ты так думаешь? – Губы Блэка замерли на ее шее. – Для меня Мэри всего лишь симпатичная девушка, но для Лейка она воплощение красоты. Если я скажу, что ты красива, то кто ты такая, чтобы перечить мне?