Градиент неба
Шрифт:
— Я тебе больше скажу, капитан. Пока я к тебе в экипаж не нанялся, в меня не стреляли, в регенератор не засовывали и ничем таким не кололи.
— Еще скажи, я виноват в том, что за тобой мафия по всему космосу гоняется.
— А я не просил меня спасать, Рэд. Вы со Стрэйком туда не от беспокойства за мою жизнь заявились, и не от экзистенциального позыва ближнему помочь. Это на случай, если ты думаешь, что я тебе по гроб жизни обязан.
— Нет, не обязан. Это экзистенциальное дерьмо мне за то, что я сразу вас всех троих не выгнал: тебя, радиста и боринженера в придачу.
Штурман «Моники» не успел высказать свое мнение по этому поводу.
— Я малый бортовой «МНК-17», готов к стыковке, запрашиваю проход через силовой щит, — повторил Гардон своему невидимому собеседнику. — Так нормально?
Катер продавил носом сферу, укутавшую чужой звездолет. Силовые поля соприкоснулись, породив световой всплеск, Рэд направил машину в мерцающий разрыв, очень медленно развернул ее правым бортом и состыковал с «Гранитом».
Разумеется, охрана встретила их прямо у шлюза и обыскала. Удивительно, но обошлись с ними вежливо. У штурмана инком отобрали, а капитану любезно выделили частоту для связи с «Моникой», чтобы экипаж не принял его длительное молчание за сигнал тревоги.
Большая каюта, куда их провели, напоминала скорее комнату для переговоров. Мебельные трансформеры — это для бедных. Материалы с памятью формы, которые на время маневра растеклись по полу и стенам, сберегая личные вещи хозяев, здесь были не в чести. Их функцию в чрезвычайной ситуации выполняли полупрозрачные пелоны цвета слоновой кости, которые менее осведомленный гость принял бы за элементы декора. Все остальное в просторном помещении было натуральным, не привинченным к полу и очень дорогим.
За исключением стола для переговоров, будто высеченного из голубого льда, интерьер был выполнен в песочно-оранжевых тонах. В углу стояла высокая колба с бионическим цветком. Нежно светящиеся шестигранники воспроизводили сами себя, выстраивая трехмерную структуру, которая меняла конфигурацию, сталкиваясь с прозрачными стенками. Псевдожизнь демонстрировала чудеса упорства и изворотливости. Закрученные веточки преодолели половину расстояния до вершины и продолжали развивать успех. Они лезли наверх, не подозревая, что упрутся в слепой купол, получат команду умереть, рассыплются субстратом и снова начнут бессмысленное возрождение. Зеленоватое свечение в местах соприкосновения стекла и бледных лепестков отдавало болотной мертвечиной. Возможно, так авторы проекта представляли себе холодную красоту и стиль, и им удалось инсталлировать это представление в умы бизнес-элит.
— Слишком много охраны! — сказала Амалия Дагата вместо приветствия.
Она явилась собственной персоной. Невысокая и не то, чтобы полная, но какая-то тяжко-значительная и одновременно почти грациозная в плавных стремительных движениях. Цепкая.
Она остановилась посреди комнаты и снизу вверх уставилась на космолетчиков совиными глазами, которые делали ее лицо менее красивым,
Амалия была одета в брючный костюм, скорее домашний, чем деловой. Единственным его украшением служила какая-то полупрозрачная хламида без рукавов, накинутая поверх и доходившая до середины бедер. После перестрелки у Тощего Томми Рэд не поручился бы что это — не бронежилет. А после созерцания бионического цветка, что это — не очередной модный аксессуар, говорящий о принадлежности к высшему кругу.
Амалия склонила голову на бок.
— Вот как. Очень интересный поворот. Оставьте нас, Оливер, — сказала она начальнику охраны, едва дослушав гостей, ограничившихся коротким приветствием.
— Но…
— Если эти двое убьют меня прямо здесь, вы зря ели свой хлеб. А они окажутся законченными идиотами. Что-то мне подсказывает, что это не так. Наверное, то, каким способом один из них пытался меня шантажировать. Сколько ты за него хочешь, капитан? Не спеши говорить «не продается», — предупредила она и повернулась к охране. — Долго идете к дверям, мои дорогие! Если вы не уберетесь до того, как я услышу сумму, я решу, что вы проявляете нездоровый интерес к деталям моих переговоров.
В момент, когда она отвлеклась, Рэд бросил на Сержа короткий взгляд: «Не мог выбрать кого попроще»? Серж пожал бы в ответ плечами, мол, не думал, что так далеко зайдет, когда затевал, но левого он почти не чувствовал из-за анестезии.
Психолог АСП, который делал крайне неутешительные заключения о совместимости командного состава «Моники» должен был бы прослезиться и съесть диплом при виде этого безмолвного диалога капитана и штурмана, без слов понимавших друг друга.
— С чего начнем, джентльмены? — поинтересовалась Амалия, беззастенчиво разглядывая космолетчиков, скованных этикетом.
— Если не возражаете, мисс Дагата, начнем с яхты дальнего следования и Лео Лимана, — предложил Гардон. — Спасибо, что согласились на личную встречу, это большая честь для нас.
Амалия прошлась вдоль стены, на которой теплыми волнами пересыпался песок, провела рукой по картине, приглушив цвета, и полюбовалась сумерками, наступившими в оранжевой пустыне. От барханов потянулись синеватые тени. Кто действительно, умел обращаться с моделирующими системами кают, так это владелица судоверфи «Ладья».
— АСП! Надо же… А я все гадала, кто это такой безголовый рискнул со мной связаться, на пиратов грешила… Вы меня заинтриговали, друзья мои. Я бросила все дела, чтобы отправиться в эту тьмутаракань. Отдай мне мою яхту, пилота и этого наглеца, Рэджинальд, — Амалия остановилась у стола, задержала взгляд на штурмане и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. — И так и быть, я забуду о нашей встрече.
— У меня есть встречное предложение, мисс Дагата, — сказал Рэд. — Яхта и ваш пилот в обмен на этого наглеца. Я присмотрю, чтобы он вам больше не докучал, обещаю.