Градации Черного
Шрифт:
– Ты хоть карточку-то не забыл? – вскользь спросил он и Коля внезапно побледнел и бегом бросился назад. Через несколько минут он вернулся, наступило молчание.
– Ну, ты успел забрать? – спросил его Дима, но Коля ничего не говорил, все потрясенно молчали:
– Ты что – издеваешься над нами? – наконец воскликнул Дима, его охватила ярость, – ты понимаешь, что ты натворил? Мы из-за тебя без копейки остались, придурок! И что нам теперь делать? Ты забрал все наши деньги и карточку умудрился профукать! Иди и убейся теперь об этот банкомат… я сейчас все расскажу Жене и Роману, пусть все знают, какой ты долбоеб. Сначала
Коля шагнул к нему и схватил за куртку, Дима стал яростно вырываться, некоторое время они молча боролись, пока Стас и Аня не растащили их.
– Я тебе завтра твои деньги верну, удод! – выкрикнул Коля, – и только попробуй что-нибудь рассказать, я тебе втащу, понял, втащу…
– Попробуй только, сдачи огребешь. И попробуй только завтра не вернуть мои деньги… – заверещал Дима. Они угрюмо двинулись дальше, настроение резко испортилось, все угрюмо молчали, каждый думая о своем. Когда они подошли к подъемнику, их уже ждали, Роман смерил их угрюмым взглядом, и ничего не сказал. Был просто чудесный день, снег сверкал так, что на него больно было смотреть, припорошенные горы вдалеке казались вырезанными с новогодней открытки, их вершин едва касались легкие сахарные облака.
Женя улыбнулся, чтобы как-то сгладить нервозную обстановку:
– Наверно, Аня никак не могла решить в чем пойти, – беззлобно улыбнулся он.
Адольф взглянул на часы, его лицо на мгновение нахмурилось, Жене почему-то стало ужасно неловко и он смущенно улыбнулся.
– Прости, – негромко сказал он и окончательно смутился, Адольф улыбнулся ему в ответ:
– Я просто не люблю, когда опаздывают. Сам я себе такого не позволяю. Пунктуальность – один из моих важнейших принципов. Впрочем, у твоих друзей наверняка есть уважительная причина…
– Мне хотелось бы узнать и другие твои важнейшие принципы… – улыбнулся ему Женя.
Адольф тепло ему улыбнулся в ответ:
– Да. У тебя впереди много времени, чтобы узнать меня поближе… – и он сменил тему: – Наверно, твоим друзьям, Женя, стоит взять инструктора, это не так дорого если сравнивать с риском получить травму…
Коля насупился услышав его слова и отвернулся, все это время он молчал и избегал смотреть на Адольфа, Аня тепло всем улыбнулась. Стас высунулся вперед и скептически осмотрел склон:
– Эй, ты нас куда привел? – возмущенно завопил он, – это же склон для пенсионеров, безногих паралитиков. А мы крутые парни, поэтому веди нас на крутые горы!
Адольф посмотрел на него долгим взглядом, потом перевел взгляд на Женю:
– Я выбрал самую легкую зеленую трассу, – негромко заметил он, – тебе и твоим друзьям, Женя, нужно привыкнуть, особенно если учитывать, что это ваш первый спуск…
Женя хотел с ним согласиться, но Стас снова вылез вперед:
– Не-не, – снова закричал он с возмущением, – ты меня за фраера, что ли принимаешь, я стою на лыжах с трех лет. Я ездил на лыжах с уральских гор! А это даже не склон, это холмик… Мы должны покорить сразу самый крутой спуск а не размениваться на всякую мелочевку…
Все мельком окинули взглядом склон, он действительно был достаточно крутым, по крайней мере для первого раза.
– По-моему, нормальный склон, – Дима смерил спуск взглядом,
– Нормальный – это когда угол больше сорока пяти градусов, а это детский лепет. Я не буду тут кататься. Я найду себе нормальный спуск, – Стас выделил слово «нормальный».
Женя растерянно молчал, он знал, что переубедить Стаса практически невозможно, он буквально кожей чувствовал, как обстановка накаляется до предела, все были на взводе и Женя не понимал причины, Коля угрюмо молчал, избегая смотреть на кого-либо, Дима в раздражении вертел в руках палки.
– Остановите его, он сейчас кого-нибудь покалечит или убьет, а платить придется Коле… – пробормотала Аня.
Коля молча догнал Стаса и уронив его в сугроб, принялся возить по снегу, Стас яростно отбивался и выкрикивал ругательства, Аня захлопала в ладоши и говорила, что ему нужно добавить еще. Адольф смотрел на это с такой холодной вежливой улыбкой, что Женя моментально понял, что ему это не нравится и он не хотел бы, чтобы Женя брал своих друзей сюда. Женя молча сжал его руку и молчал, сейчас он чувствовал себя ужасно виноватым и не смел поднять глаза, Роман окинул его насмешливым взглядом.
Наконец все успокоились и стали забираться на подъемник, Стас уже отошел от недавней взбучки и громко смеялся, выкрикивая пошлые шутки и Жене стало еще более неловко. Но потом они поднялись на самый верх и Женя забыл обо всем на свете, снежные пики гор, раскинувшиеся вдали, были прекрасны, они больно слепили глаза на фоне ослепительно-голубого неба, снег скрипел и переливался на солнце, казалось, что вдали была целая россыпь сверкающих драгоценных камней. Верхушки островерхих елей вдали были припорошены снегом. Адольф ободряюще улыбнулся ему и надел защитные очки.
Когда они окончили спуск, Адольф решительно взял Женю за руку и увел со склона, они пили кофе в небольшом уютном кафе:
– С твоими друзьями все будет хорошо, нужно дать им время осмотреться, а мы пока немного побудем вдвоем…– тепло улыбнулся он и Женя нехотя ему кивнул:
– Прости… – еле слышно пробормотал он. Адольф удивленно поднял бровь и Женя пояснил: – я знаю, что ты не хотел бы, чтобы я звал их с собой, я понял это сегодня, даже скорее почувствовал…
Адольф негромко рассмеялся:
– Не буду спорить, это так. Я сказал, что буду не против их общества чисто из вежливости. Но я не сержусь, я ведь понимаю, что ты очень дружелюбный и любишь, когда близкие тебе люди собираются все вместе. А я же хотел провести это время только с тобой одним. Наверное, я просто эгоист. Поэтому иногда я хочу проводить время без них, я хочу узнать тебя лучше… – и он устремил задумчивый взгляд вдаль и добавил, – это так странно, мы знакомы всего четыре месяца, а у меня ощущение, что я знаю тебя всю жизнь. Наверно, это родная кровь… – он лукаво улыбнулся и бросил на Женю быстрый взгляд: – я давно хотел спросить тебя о Коле… Почему так случилось, что именно он твой лучший друг? Мне это так странно… Вы же такие разные. У него нет никакого образования, он не знает ни одного иностранного языка, и, наверное, имеет самое смутное представление о классической литературе, музыке и в ообще об искусстве. Наверное, с ним просто не о чем поговорить, прости, если я выразился чересчур резко…