Грабли
Шрифт:
Я докурил сигарету и щелкнул бутоном в сторону могилы. "Я свожу концы с концами".
"Быть известным благодаря своим достижениям - это такой тяжелый труд. Лучше быть известным по фамилии и наследству". Бенедикт усмехнулся. "В любом случае, хорошо, что ты вернулся".
Дело в том, что я не вернулся. Я был просто гостем. Сторонним наблюдателем в жизни, которая больше не была моей.
Я построил свою жизнь в другом месте. Она была связана с семьей Фицпатриков, которые взяли меня под свое крыло. С моей юридической фирмой, с моим фехтованием, с женщинами, за которыми я ухаживал. С новым
Когда люди обступили меня со всех сторон, требуя рассказать о моей жизни в Америке - моих приятелях, моих партнерах, моих клиентах, моих завоеваниях, - я заметила, что только один человек остался в стороне, по другую сторону заполненной грязью неглубокой могилы.
Луиза Бутчарт изучала меня с безопасного расстояния под ресницами. Ее рот был искривлен в легкой морщинке, спина выгнута дугой, как бы выставляя напоказ свои новые достоинства.
"Идем." Мама переплела мою руку со своей, потянув меня в сторону разросшегося поместья. "У тебя будет много времени, чтобы поговорить с Лу. Мне не терпится показать тебя всем слугам".
Но обсуждать было нечего.
Я должна была извиниться перед Луизой Бутчарт.
И ничего больше.
Час спустя я сидел за большим столом в одной из двух столовых замка Уайтхолл-Корт. Я был во главе стола. Моя семья и друзья детства окружали меня.
Меня поразило, как ничего не изменилось за годы моего отсутствия. Вплоть до клетчатого ковра, резной деревянной мебели, канделябров и цветочных обоев. Стены были пропитаны воспоминаниями.
Ешьте зелень или окажетесь в дуршлаге.
Но, папа...
Нет папы. Ни один мой сын не вырастет пухлым и мягким, как дети Бутчартов. Ешь всю свою зелень сейчас, или проведешь ночь в коробке.
Меня стошнит, если я это сделаю!
Не хуже. Рвота пойдет на пользу твоей грузной фигуре.
Оглядываясь вокруг, я не мог не жалеть Сиси и маму - даже больше, чем себя. По крайней мере, я пошел и построил себе другую жизнь. Они остались здесь, обремененные ужасным характером и бесконечными требованиями моего отца.
"Итак, Девон, расскажи нам о своей жизни в Бостоне. Такая ли она ужасная и серая, как о ней говорят?" потребовал Байрон, громко жуя пастуший пирог и мясной рулет. "Я слышал, что он мало чем отличается от Бирмингема".
"Полагаю, тот, кто тебе это сказал, никогда не был ни там, ни там", - сказал я, проглотив кусок пастушьего пирога и не попробовав его. "Мне больше нравится, когда в городе четыре времени года, а также культурные заведения". Культурные заведения - это джентльменский клуб Сэма, в котором я играл в азартные игры, фехтовал и накурился до смерти.
"А что насчет женщин?" осведомился Бенедикт, пригубив пятый бокал вина. "Как они выглядят по сравнению с Англией?"
Мои глаза встретились с глазами Луизы через стол. Она не уклонилась от моего взгляда, но и не проявила никаких эмоций.
"Женщины есть женщины. Они забавны, необходимы и в целом являются плохим финансовым вложением", - пробурчал я. Я надеялся показать, что остаюсь все тем же никчемным котенком, который сбежал из Англии, чтобы избежать брака.
Бенедикт рассмеялся. "Ну, если никто не
"Бенедикт, хватит", - огрызнулась Луиза, демонстративно вздернув подбородок. "Где твои манеры?"
"А где его?" - проворчал он. "Кто-то должен призвать его к этому, раз мама и папа не могут".
"Где герцог Солсбери и его жена?" спросила я, впервые осознав, что они не присутствовали на похоронах.
Наступила тишина, прежде чем мама прочистила горло. "Боюсь, они скончались. В автокатастрофе".
Господи. Почему она не сказала мне?
"Мои соболезнования", - сказала я, глядя на Луизу, а не на ее братьев, которых я все еще не считала находящимися на одной эволюционной шкале со мной.
"Такие вещи случаются". Байрон пренебрежительно махнул рукой. Очевидно, он был слишком увлечен тем, что в эти дни является герцогом, чтобы заботиться о цене своего нового титула.
Наступило еще одно недолгое молчание, прежде чем Бенедикт заговорил снова.
"Она сказала всем своим друзьям, что ты возвращаешься к ней, понимаешь? Луиза. Бедная птичка ездила на помолвки по всему Лондону".
Луиза грызла внутреннюю сторону щеки, вертела бокал с вином и смотрела в него, не отпивая. Мне хотелось утащить ее куда-нибудь в укромное и уединенное место. Извиниться за беспорядок, который я устроил в ее жизни. Чтобы уверить ее, что я наебал себя так же сильно, как и ее.
"Боже, ты помнишь?" Байрон гоготнул, хлопнув брата по спине. "Она даже выбрала обручальное кольцо и все такое. Заставила нашего отца заплатить за него, потому что не хотела, чтобы ты думал, что она слишком требовательна. А ты ее просто ограбил, приятель".
"Это не было моим намерением", - сказал я сквозь стиснутые зубы, не обнаружив аппетита ни к своему блюду, ни к компании. "Мы оба были детьми".
"Я считаю, что Девон и Луиза должны обсудить это наедине". Моя мать вытерла уголки рта салфеткой, хотя на ее лице не было и следа еды. "Неуместно обсуждать этот вопрос в компании, не говоря уже о похоронном обеде моего мужа".
"Кроме того, есть еще столько всего, о чем можно поговорить", - воскликнул Дрю, муж Сиси, с фальшивым волнением, ухмыляясь мне. "Девон, я хотел спросить - что вы думаете о британском ипотечном буме? Риск инфляции довольно высок, как вы считаете?".
Я открыла рот, чтобы ответить, но тут в разговор вмешался Байрон, подняв свой бокал с вином в воздух, как тиранический император.
"Пожалуйста, никого не волнует рынок жилья. Вы разговариваете с людьми, которые даже не знают, как пишется слово "ипотека", не говоря уже о том, что им никогда не приходилось выплачивать ипотечный кредит". Он хлопнул бокалом с вином по столу, и его карминно-красное содержимое пролилось на белую скатерть. "Вместо этого, почему бы нам не поговорить обо всех обещаниях, которые Девон Уайтхолл не выполнил за все эти годы? Нашей сестре. Своей семье. Как реальность наконец-то настигла лорда Красавчика, и теперь ему нужно пойти на серьезные уступки, если он хочет сохранить все, что осталось от его прежней жизни".