Грабители
Шрифт:
Передо мной простиралась громадная пустошь. Справа, слева и сзади лежало море, от мыса до мыса, от неба до неба, катящее большие волны с белыми гребнями. Мне некуда было деться.
На меня неслась повозка. Сзади появились мужчины, охотящиеся за мной.
Я бросился влево и перемахнул через гребень скалы.
На мгновение все затихло. Я, казалось, парил над гаванью и деревней. Затем я приземлился на склон, покатился, заскользил, закувыркался, восстановил равновесие, потом разок кувыркнулся.
Я не оглядывался. Просто падал,
Мне хотелось бы лежать так долго, слушая чаек и глядя на облака, ощущая тепло выглянувшего наконец солнца. Солнечный свет горел на белых стенах, на окнах и флюгерах. За полосой прибрежных домов манила колокольня большой каменной церкви. Я поднялся на ноги и направился туда.
Вдруг вода рядом со мной взорвалась фонтаном белых брызг. Я почувствовал, как дно дрогнуло от удара. Еще два фонтана взмыли с другой стороны.
— Бей его! — раздался голос сверху. Прикрыв глаза от солнца, я увидел мрачные силуэты на фоне неба. Один из них шевельнулся, и вода снова взмыла рядом, так близко, что обрызгала мне лицо. В меня летели камни величиной с пушечное ядро.
Пришлось опять бежать вдоль берега. Камни посыпались чаще, взрывая воду слева и глухо врезаясь в песок справа.
Я пересек речку и завилял среди лодок, устремившись к волнорезу. По мосту застучали колеса, возница кричал на лошадей. Добежав до волнореза, я обнаружил, что камни его мокрые и скользкие от водорослей. Позади мужчины спускались со скалы.
Задыхаясь, я помчался вдоль какой-то стены. Ноги ныли. Носом к стене лежала лодка, о которую я споткнулся. И сразу за ней увидел ступени вверх. Взлетев по ним, оказался на длинной и пустой улице, вымощенной булыжником. С обеих сторон стояли ряды домов с выступающими вперед верхними этажами, почти смыкавшимися надо мной. Где-то впереди лошадь гремела копытами по мостовой.
Я понесся к переулку, который, как мне казалось, ведет к церкви. На балке углового здания болтался клоун. Это был вход в таверну «Денди Джек». Напротив — низкий и облупленный старый амбар с открытой дверью.
Стук копыт слышался совсем близко, гулко отражаясь от гладких стен ущелья, образованного рядами домов. От него дребезжали стекла и звенела цепь, на которой висел клоун. Этот гром, нарастая, раздавался со всех сторон. У меня не было выбора, и я нырнул в амбар, в мрачную и холодную темноту. Всего одно окно, узкая щель в камне, пропускало полоску света. Сквозь темноту, гудящую и сотрясающуюся от ударов лошадиных копыт, я отошел подальше от двери и, оглянувшись, увидел, как мимо пронеслась лошадь, в бока которой вонзались каблуки седока. Следом пронеслись еще две, одна за другой. Вскоре стало тихо.
В темноте я услышал тихий таинственный звук. Мужское дыхание. Из полумрака прямо мне в ухо проскрипело:
— Пикнешь, и ты покойник.— Голос звучал как ржавая дверная
3
БЕЗНОГИЙ
В кромешной тьме невозможно было что-нибудь разглядеть. При этом раздавался странный звук. Человек колесил вокруг меня, и я косился на его скользящую тень.
— Боишься?
— Нет,— ответил я, хотя голос мой вывел чуть ли не птичью трель.
— Я бы на твоем месте боялся. Меня бы тошнило от страха, если бы я был на твоем месте.
Он еще раз прошелся по помещению. Потихоньку вдоль стены приблизился к двери. Оттуда в амбар проникал свет.
— Ты с разбившейся посудины, так?
— Так.
— Как ее звали?
— «Небесный Остров»
— Да. «Небесный Остров». — Опять он двинулся. И снова перестук маленьких колесиков.
Я закрыл глаза. Когда я их снова открыл, то уже мог различить серую штукатурку вокруг камней, деревянные балки над головой. Человек был все время в каком-то странном движении — он и не ходил, и не ползал.
— Сколько спаслось? — спросил он.
— Не знаю,— ответил я.
Мужчина выбросил руки вперед и скользнул — другого слова не подобрать — к дверному проему.
Теперь я понял: у него не было ног, они были отрезаны выше колена. Обрубки в толстых шерстяных штанах на деревянной тележке, двигавшейся с помощью рук. Полы его куртки ободрались от постоянного трения о поверхность, по которой он передвигался.
Я и раньше видел калек. В Лондоне, в последний год столетия, в 1799 году, после нескольких лет войны с Францией, район порта кишел моряками, искалеченными и похуже этого. Но ни один из тех несчастных не внушал мне и доли ужаса, который наполнял меня, когда этот человек маячил вокруг.
Плечи его были неимоверной ширины, мощные руки могли меня растерзать, переломать мне кости безо всякого труда, я чувствовал это. Но лица его я не видел.
— Звать как?
— Джон Спенсер.
— Откуда?
Он придвинулся ближе, и я вжался в стенку.
— Откуда? — зарычал он.
— Из Лондона.
Я не уловил его движения, но мгновенно мои запястья оказались в его ручищах. Он обхлопал мою грудную клетку и обшарил карманы. Потом он приблизился, и обрисовались его ужасные черты лица: толстый скрученный нос, сероватые щеки. Он тряхнул меня, как погремушку.
— Они знают, что ты здесь?
— Они видели меня,— кивнул я.
— Тогда тебе конец. Они поймают тебя, как шавку.
Странные у него были глаза. Один следил за мной, другой за дверью, и оба сияли в полутьме, как крохотные звездочки.
— Они не успокоятся, пока тебя не укокошат. Помяни мое слово, парень. Потому как для них — или тебя убрать, или самим висеть вот как. Хе, и ты снова встретишь своих дружков по команде. В болоте за пустошью. И останешься там с глоткой, забитой дерьмом, пока Господь не свистнет в свою дудку и не вызовет вас всех на палубу.