Грабители
Шрифт:
— Осторожно! — в последний раз предупредила она и, отодвинув засов, распахнула дверь.
Внутрь ворвался холодный воздух с дождем. Моган шевельнулся в своем кресле. Храп замолк, но сразу же возобновился.
— Удачи! — сказала Мэри и выпроводила меня.
15
ЧЕРЕЗ ПУСТОШЬ
Я накинул куртку на плечи и нырнул во тьму. Еще не добравшись до конюшни, я уже промок насквозь. В конюшне я нашел полку с инструментами. Напильник был хороший, новый и острый. Я взял также зубило, увесистый молоток
Пони испугались света, а черный конь Могана заржал и затопал. Он, очевидно, привык к свету лампы. Он рвался к ночным приключениям, к которым приучил его хозяин. Но я взял пони Мэри, задул лампу и направился к деревне.
Миновав живую изгородь, я пустился по пустоши. Ветер свирепствовал на открытой местности, швыряя дождь в лицо колючими горстями. Наклонив голову, я гнал пони вперед.
Дом исчез позади, под ногами проносилась темная, едва различимая почва. Я скакал, прижав щеку к шее пони.
Быстрее. Еще быстрее. Копыта едва касались земли. Единый удар, все четыре сразу вздымают грязь и воду, и мы взмываем над травой и мелкими кустами.
И тут я упал.
Пони как будто нырнул, а я полетел через его голову, кувыркаясь по мокрой земле. Пони не смог подняться. Он скользил назад. Цепляясь передними копытами, животное тщетно пыталось удержаться. Шахта. Мы оказались как раз на прогнивших досках закрывавшего ее перекрытия. Доски продолжали подламываться под пони, как речной лед.
Я схватил повод и обмотал его вокруг руки, уперся ногами в землю и потянул. Пони колотил копытами, разбивая доски в труху. Брюхо его провалилось сквозь дерево, и я упал ничком. Повод, обмотанный вокруг руки, поволок меня к яме по скользкой поверхности. Платформа окончательно раскрошилась, и пони с почти человеческим криком рухнул вниз.
Меня протащило до самого края. На мгновение я почувствовал на своей руке полный вес животного, и уздечка сорвалась с его головы.
Мешок с моими драгоценными инструментами болтался над дырой, зацепившись за обломанную доску. Я пытался его достать, но дотянуться до него не было возможности, и он все сильнее раскачивался над шахтой. Сначала молоток, затем напильник выскользнули вниз, исчезли в колодце. Мешок болтался, его хлестал дождь. Я понял, что потеряю все, если подожду еще немного, и осторожно потянулся вперед. Мешочек сорвался, и я чуть не упал вместе с ним, однако схватил его. Молоток и напильник были потеряны. Осталось зубило, которое я взял и зашагал к Пенденнису.
Вскоре ветер донес запах моря. Ориентируясь по ветру, я шел, считая шаги. Пройдя шестьсот десять, вышел на дорогу. Она была взрыта колесами тяжелых телег. Несмотря на предостережение Мэри, далее я последовал по дороге на юго-запад. Внимательно вслушиваясь, я зашлепал по наполненным водою колеям.
На перекрестке я увидел Томми Колвина.
Труп был черен. Он свисал вниз в петлях тяжелых цепей, звякающих и свистящих на ветру. Руки болтались, вздымаясь и падая, волосы струились тонкими слипшимися прядями. Он раскачивался в мою сторону с приветливой улыбкой — так казалось, пока я не заметил, что
Я прошел мимо не останавливаясь и свернул на развилке влево. Дождь хлынул яростным порывом, заставившим цепи загреметь и взвыть каждым звеном в замогильном призыве.
Затылком я увидел, как Томми Колвин под эту страшную какофонию следует за мной, протягивая ко мне костлявые руки. Я ускорил ход и перешел на бег. Вскоре, на очередном подъеме, впереди показались редкие желтые огни Пенденниса. Они отражались в воде гавани. Тусклые, как звезды на рассвете, крошечные из-за отдаленности изображения святых на окнах церкви следили за моим приближением.
Я сошел с дороги и направился к мосту, к берегам маленькой речки. Грохотал прибой. Я остановился под громадной аркой моста, чтобы передохнуть от непогоды. Под мостом торчал ялик. Присев на его борт, я заплакал.
Начался отлив, распухшая река откатывалась с завихрениями и всплесками. За мостом течение встречалось с прибоем, вода круто вздымалась, сталкиваясь с набегавшими волнами. Перед моими глазами все текло: и берег, и мост, и камни под ногами. Я опустился на колени и проверил валяющиеся вокруг камни, пока не подобрал один по руке, чтобы заменить утраченный молоток.
Прогремел пушечный выстрел, затем второй. Они отозвались под мостом и в долине.
Судно в бухте.
Через несколько мгновений послышался стук копыт. Казалось, всадники пустились вскачь, как участники гонки. Сначала один, затем сразу много проскакало через мост. За ними потянулись телеги, тарахтя железными ободьями колес по гравию. Потом пошли люди с топорами и баграми, с собаками, которые могли меня вынюхать, как водяную крысу.
Я оказался в ловушке на берегу, не в состоянии переправиться. Здесь было слишком глубокое и бурное течение для перехода вброд. Идти вверх по одному берегу, затем возвращаться вниз по другому — нужно много времени. Единственная надежда — ялик.
Я рванул брезент. Ялик был старым, гвозди проржавели. Ласточки устроили гнезда на носу. Весло было только одно, а веревка, обвязанная вокруг большого камня, настолько прогнила, что ее оказалось легче разорвать, чем отвязать. Я сунул брезент внутрь и качнул лодку.
Ялик соскользнул легко, грохот дна по камням не был слышен с моста. Перевалившись через транец кормы, я плюхнулся в лужу на дне. Протекал ялик, как ржавый таз. Вода поступала из всех швов, но я накрылся брезентом и вцепился в весло, когда меня вынесло из-под моста.
Если кто меня и заметил, то никому не было дела до вертящегося в потоке воды ялика. Его скоро развернуло кормой вперед. Воду захлестывало через борт. Не ослабевал и дождь. Я отбросил брезент.
Мост остался далеко позади — черная масса, омываемая дождем. Наверху торчал кто-то с фонарем. Весло мне ничего не давало, лодку вертело на месте, от волны старое дерево громко хрустело.
Поток преобладал над ветром. Меня уже пронесло мимо первых рядов деревенских построек. Пригоршнями я выбрасывал из лодки воду. Со стороны моря слышался рев бурунов и грохот громадных волн.