Грабители
Шрифт:
По небу тянулись рваные облака. В разрыве холмов я увидел черные полосы дождя над Ла-Маншем и размазанный дым от разведенного костра. Вокруг огня по-прежнему сидели люди, как раз под спрятанным в утесах садиком Мэри. Повозка Вдовы была рядом, лошадей из нее не выпрягали. Старуха стояла возле сиденья, на ее голове водрузился винного цвета колпак. Люди сидели завернувшись в брезент, а за ними боролся с черным кипящим морем парусник. Сейчас он был ближе к берегу, иногда в кабельтове от линии прибоя. Так или иначе, казалось, что совсем скоро
— Я не могу сидеть дома, — вздохнула Мэри. — Что бы ни сказал дядя, я не буду сидеть дома в такое время.
Я чувствовал то же самое. А Саймон Моган не вернется домой, пока судно в бухте. В этом я был уверен. Мы пересекли подъем над дорогой и стреножили там пони, которых теперь не было видно ни с дороги, ни с берега. После этого мы залегли в траве, наблюдая за судном. Волны были выше, но в условиях видимости берега капитан получил возможность ориентироваться, и это давало ему преимущество в борьбе со стихией.
С рассветом ветер переменился. Не слишком, но всё же заметно. Дым от костра более не тянулся через садик, а направлялся к западу черными как смоль пузырями.
Изменение погоды застало судно в дальнем конце бухты Святого Элмо. Оно развернулось, прошло возле кромки прибоя и направилось в нашу сторону.
В это же время появился и всадник, несущийся во весь опор на черном коне. Он вырос из темного пятнышка в величественную фигуру в развевающемся плаще. Люди поворачивали головы в его сторону, но не двигались с места. Он прискакал к костру и спешился точно так же, как человек у кромлеха.
— Дядя Саймон, — сказала Мэри. — Что он делал всю ночь?
— Ждал, — сказал я. — Он сидел в какой-нибудь бухточке у мыса Нордграунд со спичкой и фонарем и ждал подходящего момента.
— Но у него нет фонаря, — сказала Мэри.
— Значит, он его спрятал.
— Зачем?
Я не ответил. Он не подошел ни к кому из сидевших у костра, никто не подошел к нему. Они слишком внимательно следили за морем. Сначала один, потом другой, третий, и вот уже вся толпа поднялась на ноги, наблюдая за приближением судна. С переменой ветра увеличилась вероятность того, что парусник пройдет мимо Сморщенной Головы.
Костер трещал и искрился. Дым завивался спиралью над огнем, перед тем как устремиться прочь устойчивым потоком. Через Пролив летели черные зазубрины рваных туч. За ними золотилось небо.
— Ветер меняется,— заметил я.
Мэри поднялась на локтях, наблюдая за судном.
— На этот раз обошлось, — сказала она. — Сейчас оно уйдет.
Она права. Но только если ветер не изменится снова. Палубу окатывали потоки воды, нос зарывался в волны, серебристый след пенился за кормой. Виднелись люди на палубе, матросы стояли наготове у снастей, чтобы моментально исполнить приказания капитана, от которых зависела их жизнь.
Дым снова заколебался. Он колебался и извивался, как змея.
— Что происходит с ветром? — воскликнул я.
— Это не ветер, — объяснила Мэри. — Это
Старуха взгромоздилась на сиденье своей телеги. Она как будто оседлала кучера. Бедняга сжался, схватившись за ее лодыжки. Она подняла руки, держа их ладонями к ветру, потом развела в стороны. Она стояла перед штормом, как крест. Ветер рвал ее платье и волосы. Судно подходило к мысу. Все ближе и ближе.
— Сдуй его на камни! — завопил Калеб Страттон.
Вдова запела тонким голосом, и ветер над морем обезумел. Он гонял буруны, обнажал подводные камни. Платок на плечах Вдовы поднялся над ее головой. Колпак слетел и закружился в воздухе, как фантастическая птица.
Судно почти лежало на боку. С него сорвало баркас, за баркасом за борт последовали бочки для воды.
Толпа на берегу затаила дыхание. Люди опирались руками о землю, не сводя глаз с судна. Над ними пела Вдова. Она вопила, как стая чаек.
Судно так близко прошло мимо оконечности мыса, что его главный парус коснулся скал Сморщенной Головы. Но оно вышло из бухты и было теперь в безопасности. Ветер сразу упал до бриза. Судно уходило прочь, и через мгновение донесся ликующий вопль его команды.
Калеб Страттон поднялся первым. Он проклинал упущенную добычу. Он подобрал камень и швырнул его вслед уходящему паруснику.
— Ушел! — вопил он. — Гуляет на свободе! Вдова опустила руки.
— Мальчишка! — вскрикнула она. — Это он, перевоплощенный Сатана.— Она медленно обернулась. — Вы все помните его, — кричала она. — Он жил среди вас. — Ее взгляд скользил по склону, по саду Мэри, по тому месту, где я затаился. Казалось, она смотрит прямо на меня.— Он здесь. Он где-то близко.
Я чуть было не вскочил, чтобы бежать назад, к пони. Мэри удержала меня. Вдова сделала знак дурного глаза и плюнула на землю между растопыренными пальцами.
— Это он, говорю я вам! — кричала она срывающимся голосом. — Он вернулся на землю в том же месте, где утонул много лет назад.
Люди что-то невнятно бормотали. Некоторые крестились кончиками пальцев. Вдова шипела, как взбешенная кошка.
— Вы видели его! Вы все видели его! Это была наша добыча. — Она протянула руку в направлении Саймона Могана. — Это твоя работа! Верни его в море! Верни его в море, из которого он вышел, или ты проклянешь день, в который его спас.
Саймон Моган стоял на песке, держа повод своего коня, когда к нему подошел, размахивая топором, Калеб Страттон.
— Я знаю, где он! — закричал Страттон.— Найди девочку и сразу найдешь мальчика.
— Если прикоснешься к девочке, ты покойник, — ответил Моган. — Тронь только волосок на голове девочки, и...
— А что с ней сделается? Да мы ее и пальцем не тронем, — уверял Калеб. — Ее надо использовать как приманку. Крысу всегда заманивают самым лакомым кусочком сыра.
Саймон Моган повернулся к нему. Они стояли лицом к лицу, того, что они говорили, теперь не было слышно. Затем Страттон отступил.