Грааль

Лоухед Стивен Рэй

Если бы мне тогда не заморочили голову, я бы конечно подумал: как это так? Девица может петь, но не может говорить? Увы, меня обманули, как и всех прочих. Я опустил голову и попросил Иисуса простить мою слепоту.

Словно в ответ на свои покаянные мысли я снова услышал ту самую песню. Моргауза стояла передо мной и с губ ее срывалась песня. Она улыбнулась, и я сразу понял, что напрасно судил ее слишком строго.

— Не думай обо мне плохо, храбрый Галахад, — сказала она мягким низким голосом и подошла ближе. — Я такая же, как и

ты. Я тоже пострадала от Морганы.

А ведь правда, подумал я. Это злая Моргана так подействовала на нас всех, и на нее тоже. Искреннее сожаление пронзило мое сердце, и я открыл рот, чтобы посочувствовать ее горю.

Но Моргауза помешала мне.

— Молчи, — прошептала она, прижимая кончики пальцев к моим губам. — Все кончено, любовь моя. Мы можем забыть боль и лишения и начать заново. Мы должны начать новую жизнь, мы так и сделаем. Поверь мне, Галахад. И мы поведем за собой других, тех, кто сомневается. Мы покажем им, ты и я.

Она снова обворожительно улыбнулась, и последняя частица моих сомнений растаяла в ярком солнце этой улыбки. Она смотрела на меня, и в ее глазах не было ничего, кроме любви.

— Пойдем со мной, Галахад. Пойдем со мной, любовь моя. Мы можем быть вместе, ты и я. Всегда вместе.

О, я ей поверил! Мне так хотелось, чтобы все мучения закончились. В тот момент я готов был сделать всё, что бы она ни попросила. Если бы она сказала: «Пойди, принеси мне Грааль, любовь моя. Вам больше не нужно его охранять. Принеси его мне, и мы начнем заново», я бы сорвался с места и побежал выполнять ее просьбу.

Но, видимо, ей показалось, что у меня остались сомнения и она решила подбодрить меня. — Я хочу тебя, любовь моя. Чаша внутри? — Она кинула взгляд на часовню. — Иди, Галахад, принеси мне чашу. Поторопись! И мы навсегда покинем это место.

Борс позади меня запротестовал, но я не слышал, что он сказал. Это же было неважно. Моргауза, красивая и желанная, стояла передо мной, и в ее глазах был призыв.

— Иди ко мне, любовь моя, — она протянула руки обнять меня. Я только посмотрел на эти прекрасные руки — такие стройные, такие манящие — и во мне пламенем вспыхнуло желание. Я видел лишь ее округлые бедра и высокую грудь, и я хотел ее. Схватить, поднять на руки, взять!

Весь мир для меня исчез: вражье войско с шеренгой воинов со злобными глазами, мои друзья и товарищи, часовня и окрестный лес — все исчезло в пожаре, разгоревшемся во мне. Словно на мир опустился густой туман, скрывший всё, кроме Моргаузы и моего мучительного желания; всё перестало существовать, ничто другое не имело значения. Только Моргауза и я, только мы двое, мужчина и женщина. В ее глазах светилось желание такой же силы. Я понял, что она хочет меня не меньше, чем я ее.

— Иди ко мне, любовь моя. Возьми меня, возляжем с тобой, займемся любовью. Я хочу тебя, Галахад! Иди ко мне.

Судорожно дыша, я сделал шаг, желание словно забрало у меня все силы. Я чувствовал, как растворяются последние сдерживающие

нити воли.

Моргауза понимающе улыбнулась. Ее губы приоткрылись, когда она откинула голову назад, предлагая поцеловать ее в шею. Одновременно она успела распахнуть халат, чтобы я мог полюбоваться ее телом. Белая, белее снега кожа! Нежные округлые бедра и большая крепкая грудь! Соблазн этих полуоткрытых губ так и манил отведать их сладость.

— Галахад, — одним соблазнительным движением она приблизилась ко мне вплотную. — Возьми меня. — Ее голос был хриплым от желания, и она застонала, прижимаясь ко мне. Ее руки на моих плечах притягивая меня все ближе. — Грааль, любовь моя, — прошептала она, обжигая мне ухо своим дыханием. — Принеси мне Грааль, и я твоя…

Господи, спаси меня! Я повернулся на деревянных ногах и направился к часовне за Граалем, чтобы отдать его ей. Но тут мне в глаза блеснуло золото рукояти Каледвэлча, зажатой в кулаке Борса, — и я снова услышал наставление Девы Грааля держаться за Меч Спасения. Я услышал ее торжественное предостережение: «Жаждущий почестей будет околдован той, кто чтит только похоть и ложь. Так погибают сильные».

— Принеси мне чашу, — настойчиво повторила Моргауза. — Отдай ее мне, и я буду твоей, любовь моя, навсегда.

— Нет, — неожиданно для самого себя ответил я, и звук моего голоса отвратительным скрежетом раздался в моих ушах. — Я поклялся охранять Святую Чашу.

— Грааль, — простонала Моргауза, прижимаясь ко мне всем телом. — Я твоя, Галахад. Возьми меня, прямо сейчас. — О, как она была горяча, когда поднесла мою руку к губам! — Я хочу тебя, — прошептала она, склонившись над моей рукой. Я видел, как ее губы раскрылись, блеснули ослепительно белые зубы. Она хотела меня укусить!

Я отпрянул от нее, как от змеи. Она разозлилась.

— Галахад, — совсем другим, строгим голосом сказала она. — Ты принесешь мне чашу.

Меня охватило смятение. Голос Моргаузы грохотал у меня в голове, настойчивый, повелевающий голос! — Грааль! Отдай мне Грааль!

— Нет, — все еще сбитый с толку пролепетал я.

— Ты! Жалкий человечишка! — Моргауза теперь грозно наступала на меня. — Я справилась со всеми остальными, и с тобой справлюсь! В последний раз приказываю: принеси чашу!

— Нет, — сказал я, ощущая поток силы, поднимающийся внутри меня. — Не принесу.

Она круто повернулась и быстро подошла к Лленллеугу. Он с копьем в руке злобно наблюдал за происходящим.

— У них есть Грааль, мой дорогой, — сказала она, и ее голос снова зазвучал мягко и кокетливо. — Убей их, и он наш. Мы сможем править вечно, ты и я.

Взгляд Лленллеуга переместился с меня на Моргаузу. Он осмотрел ее с головы до ног, и на его лице появилось выражение отвращения.

— Ты же уверяла, что любишь меня, — прохрипел он.

— Грааль, — прошептала она, подходя ближе к нему. — У них есть чаша, любовь моя. Убей их, и он будет наш!