Говорящие с...
Шрифт:
– А себя, значит, можешь... Нет уж!
– Миш, - Олег Георгиевич развел руками, - ну ты чего? Я же не против. Закончите с гостиницей - можете ехать следом хоть всей толпой.
Михаил передвинулся и решительно загородил собой дверь.
– Господи, да лучше б меня в телохранители к той же Шталь определили - она, по крайней мере, никогда не против компании! Короче, один ты никуда не поедешь!
– Миш, что за детский сад?
– Ейщаров вытащил пачку сигарет, и Михаил с готовностью
– Найду, изыму, да и поеду прямиком в Шаю. Или сюда, что, впрочем, зависит уже от твоего руководства...
– Да с чего вдруг?! Только недавно ты гово...
– Недавно было четыре часа назад, - Олег Георгиевич закурил, глядя на Михаила как-то сожалеюще, - Телефон у нее не отвечает, и мне это очень не нравится. Не мешай мне, Миш.
Водитель прищурился, внимательней вглядываясь Ейщарову в лицо, и панически замотал головой.
– Олег, нет, не надо. Это нечестно! Ты же обещал... Ты даже не мне - ты себе обещал!..
– В общем, я поехал, а ты занимайся очисткой. Я на тебя рассчитываю - ты ведь меня не подведешь, а, Миш?
– Ейщаров похлопал его по плечу, и Михаил, чуть вздрогнув, расплылся в широкой улыбке и отступил от двери.
– Можешь не сомневаться! Все сделаю, как надо, а потом, если что, мы подъедем. Возьмешь мою машину?.. то есть, твою мою машину?
Олег Георгиевич поймал звякнувшие ключи и, вздохнув, еще раз хлопнул водителя по плечу.
– Прости, Миш.
– Да все в порядке, - восторженно сказал Михаил ему вслед.
– Что я - не понимаю, что ли?
– Нет, - ответил Ейщаров и тихонько прикрыл за собой дверь.
* * *
Две девицы под окном пили поздно вечерком...
Господи, какая же чепуха лезет в больную шталевскую голову! Да и истине особо не соответствует. Кроме двух девиц. Девиц действительно было две, но сидели они перед окном, а не под, причем одна сидела у другой на плече, и у нее было восемь ног. Хотя, конечно, Бонни - девица, как ни крути. Девица Шталь прихлебывала "Колдрекс", чихала и сипло ругалась. Девица Бонни, то и дело подбрасываемая поддергивающимся шталевским плечом, безмолвствовала. Вместо вечерка за окошком был бесконечно дождливый день, и обе девицы мрачно смотрели на него во все свои десять глаз.
– Скукота!
– наконец подвела итог Эша голосом похмельного тролля, и словно в ответ на это заявление телефон исполнил зловещее вступление к разговору с бывшим начальником. Шталь резко развернулась, Бонни кувыркнулась с ее плеча и с негодующим видом засеменила по простыне к дальнему концу кровати. Хмыкнув, Эша потянулась
Не может, что ли, почаще звонить, гад такой?!
– Ничего я не делала!
– просипела Эша в трубку, не дав Ейщарову сказать ни слова.
– В смысле, ничего такого! Во всяком случае, в последнее время!
– Вы в Больших Сосенках или в Малых?
– спокойно спросила трубка.
Эша чихнула. И тут же чихнула еще раз, увидев в окошко светловолосую фигуру Милы, полуприкрытую тугим красным куполом зонта. Фигура быстро подошла к воротам и открыла их.
– Вы меня слышите? Эша?!
– Ну да, - Шталь встала, не открывая загоревшихся глаз от уплывающего зонта.
Скажи ему, Шталь! Скажи, где ты! Что бы там ни было, не суйся в это!
Да, а они потом все раскроют без нее! И ничего ей не расскажут! И присвоят себе всю славу!
Какую славу, Шталь?!
– Так где вы?
– В Больших Сосенках, - сказала Эша, одной рукой держа трубку, а другой натягивая на себя джинсы.
– Мне казалось, я вам говорила.
– Говорили б - я б не спрашивал. Адрес?
– Лесная, восемь. Такой страшный дом, весь обмотанный ежевикой. Не ошибетесь. А вы скоро приедете? Неужели прямо сами приедете?
– До свидания, - ответил Ейщаров. И вовремя ответил - Эша уже распахнула дверь, по дороге сунув негодующе размахивающего лапами птицееда в его обиталище. Укоры совести? Позже, господа, позже. В конце концов, адрес-то она ему верный назвала - неважно, что город не тот.
И как тебе не стыдно, Шталь?!
Стыдно, ой стыдно! Невероятно стыдно!..
Ни капельки не стыдно, вообще-то.
За дверью мокрый ветер немедленно надавал ей холодных пощечин и подзатыльников, но благоразумия не прибавил, и Эша, не сбавив в скорости, помчалась через огород, перепрыгивая через живые и неживые препятствия. Когда она уже почти миновала окно девчачьей спальни, оно с грохотом отворилось, явив специалиста по маньякам, который торжествующе сказал:
– Ага!
– Давай, - потребовала Эша, притормозив. Специалист по маньякам оказался сообразительным, несмотря на возраст, - тут же исчез и, вернувшись буквально через несколько секунд, швырнул Шталь материнский дождевик, в который та немедленно и замоталась, погрозив кулаком умоляюще-азартному взгляду специалиста.
– Сиди дома, поняла?!
Окно сердито захлопнулось, и Эша, кружным путем обойдя беснующегося на конце своей цепи Тумана, отворила створку ворот и ринулась вслед за удаляющимся красным зонтом.