Говорящие с...
Шрифт:
– Нет! О чем ты думал, черт возьми?!
– Ну, начет вооруженного Домового, так Шталь сама - настоящий монстр!
– вскипел водитель.
– До сих пор мы не получали от нее ни одного Говорящего без телесных повреждений! А если б ты видел, что тут творилось!..
– В таком случае, хорошо, что ты ее отпустил.
– Правда?
– Нет, - Ейщаров взял в руки палаш, пристально его разглядывая, и Михаил на всякий случай бочком передвинулся поближе к двери.
– В таком случае, я тебя не понимаю! Ты не приказывал искать ее, ты позволял ей...
– Я надеялся, что она вернется сама, -
– Я хотел этого. Это очень важно, когда возвращаешься сам, когда никто не принуждает, не требует. Я думал, что она справится... После того, что тут случилось, она наверняка вымотана, а с ее желанием быть полезной...
Дверь снова отворилась.
– Вертолеты пришли, - сообщил Слава.
– А павлинов-то куда?.. ладно.
Он опять исчез. Михаил вытащил сигареты и осторожно сел на стул.
– Я могу отправиться за ней, если скажешь. Я могу...
– Нет, ты займешься транспортировкой.
– Ты убираешь меня из команды?
– глухо спросил водитель.
– Ты видел, что с ней тут было. Я по телефону велел тебе ее задержать. А ты ее отпустил, снабдив лишь просьбой "едь пожалуйста домой". Ты ведь не хочешь, чтобы она вернулась в Шаю, не так ли?
– Послушай, что я тебе скажу, Георгич, - сквозь зубы процедил Михаил.
– Когда мы все это затеяли, то были при одном мнении. Потом твое мнение изменилось. Я тебе не верил. После всего, что здесь случилось, я думаю, что ты был прав... почти прав. Но это сейчас так. И никто не может знать, сколько это продлится. И ты не можешь этого знать. В любой момент все может стать, как прежде. Я не хочу, чтобы она возвращалась в город. Потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Я не против, чтобы она жила. И руки я на нее не подниму, клянусь! И если ей помощь будет нужна - пожалуйста, я согласен. Но с нами ей делать нечего! Я не могу этого принять. И не понимаю, как ты можешь это принимать? Я никому ни слова - никогда... но неужели ты все забыл?
– Все сказал?
– ровно произнес Олег Георгиевич.
– В таком случае иди и занимайся транспортировкой. С гостиницей возни еще на неделю. И учти, Миша, хоть одного из этих красавцев упустишь - будешь в этой гостинице вечным смотрителем.
– Я тебя не боюсь!
– надменно заявил Михаил и стремительно попытался было выйти в закрытую дверь. Чертыхнулся, потер лоб, и тут дверь опять распахнулась, явив раздраженного Славу.
– Нет, ну елки-палки!..
– Ты же должен светильниками заниматься, - ответил Ейщаров на этот возглас.
– Чего ты носишься с этими павлинами?
– А чего они так отвратительно орут? Я сосредоточиться не могу! Или их уберите отсюда или меня!
– Славк, ну это же очень просто решается, - Михаил похлопал его за плечу.
– Берешь, значит, павлина и...
– Сам бери павлина!
– огрызнулся человечек.
– Знаешь, как они клюются?! Господи, Миша, и где таких идиотов, как ты, делают? Еще б парочку заказать для смеха... Ладно, я пошел!
– Я тоже пошел, - проинформировал Михаил Олега Георгиевича.
– Доставлю всех в лучшем виде, но потом я вернусь. Георгич, возможно я...
– Знаешь, наверное ты был прав.
– Правда?
– вскинулся водитель, сразу же залучившись улыбкой.
– Нет.
–
– буркнул Михаил и грохнул дверью.
* * *
Небольшой частный дом, к которому подъехала Шталь, не выглядел ухоженным даже сквозь дождевую завесу. Стены облупились, оплетенный ежевикой забор ощутимо покосился вперед, грозя вот-вот рухнуть. Перед забором, рядом с ржавым ведром, в котором глухо дребезжали дождевые капли, сидела насквозь мокрая и грязная курица и изумленно моргала, точно поражаясь развернувшейся перед ней картине. Курица выглядела очень старой. Также перед забором, обратившись в противоположную от подъехавшей "фабии" сторону, стояла высокая фигура, закутанная в целлофановый дождевик, из-под которого выглядывали разбитые резиновые сапоги. Сапоги нетерпеливо переступали, выплескивая фонтанчики жидкой грязи, но когда Эша остановила машину, фигура не обернулась в ее сторону. Шталь снова потянулась было за зонтиком, но тут же содрогнулась в столь грандиозном чихе, что ее мотнуло вперед, и она крепко приложилась лицом о руль, отчего "фабия" негодующе вскрикнула, а фигура, плюхнув сапогами, развернулась, и на Шталь глянуло относительно молодое, но невероятно кислое женское лицо.
– А, это вы, - голос у лица тоже оказался очень кислым, и у Эши невольно свело скулы. Она выбралась из машины и под жалкой защитой зонтика, вернее, полузонтика, подошла к хозяйке, по дороге чихнув еще несколько раз. Из-за забора донеслось бряцанье цепи, потом забор дрогнул, и из-за сплетения ежевичных ветвей выглянула здоровенная голова кавказской овчарки. Голова угрюмо оглядела Шталь и снова скрылась.
– Гаража у меня нет, учтите, - хозяйка внимательно ощупывала Эшу взглядом с ног до головы.
– И если столоваться будете, то за отдельную... Эй, вы больны, что ли? Мне тут не...
Шталь сунула ей несколько денежных бумажек, и те, словно по волшебству, мгновенно исчезли в шелестнувшем дождевике. В лимонном голосе появилось немного сахарку.
– Все равно я не думаю...
Дождевик поглотил еще несколько бумажек.
– Вы ведь понимаете, что я...
– Все, что мне нужно, - Шталь скормила дождевику еще порцию бумажек, - это постель, тепло, никакого дождя и полное отсутствие внимания дня на два-три. К тому же, - она достала еще одну бумажку, на сей раз последнюю, - никакой инфекции у меня нет. Вот справка.
– Ладно, берите, что там у вас, и заходите.
Эша вытащила из машины сумку и террариум. К счастью, Бонни почти не было видно, иначе в дом ее не пустили бы несмотря ни на какие бумажки. Хозяйка посмотрела на террариум удивленно, но ничего не сказала, открыла ворота и впустила Эшу в на редкость захламленный двор. От забора тотчас с грохотом метнулся уже виденный Эшей кавказец, и женщина рявкнула на него:
– Туман, фу!
Овчарка, рыкнув, развернулась и забралась в мокрую хлипкую будку. Женщина пнула резиновым сапогом подвернувшуюся под ноги кошку, махнула Шталь рукой, и Эша вслед за ней по разбитым плиткам подошла к небольшой пристройке с отдельным входом, выглядевшей гораздо новее, чем сам дом. Хозяйка отперла дверь, вручила Эше здоровенный ключ, сделала приглашающий жест внутрь и снова отпихнула ногой кошку - на этот раз уже какую-то другую.