Говорящая собака
Шрифт:
Мусор был сложен в черные пакеты, от праздника остался лишь спертый запах алкоголя и сигарет.
Компьютер находился рядом со стойкой регистратуры. Вот оно, хранилище песьих судеб, кинологический командный центр, собачий Олимп, откуда боги NCDL решают судьбы чихуахуа, шпицев и мопсов.
Включенный компьютер запросил пароль. Я поочередно ввел «гав», «ко мне», «фас» и прочее, что приходило в голову. Результат был нулевой. Это не срабатывало.
– Попробуй «Бекхэм», – сказала Люси.
Я попробовал, и компьютер
Нужный файл нашелся не сразу. Были папки, помеченные словами: «кобели» (числом 589), «суки» (примерно такое же количество), – и многообещающий каталог «Последние перемещения».
Открыв его, я обнаружил десятка два документов с указанием клички и номера собаки. Этих явно забирали насовсем.
Я заметил, что начинаю выстукивать дробь ногой, верный признак того, что мне подсознательно хочется скрыться отсюда как можно скорее. Наше дело, конечно, правое, но…
Деньги, полученные от миссис Кэдуоллер-Бофорт, явно не дошли до компьютера: он был, чуть ли не паровой модификации. Каждый файл он открывал со скрежетом, и ни в одном из них имени Пучка не упоминалось: «Топси – новая кличка Терви. Колли. Род муж. Отдан 12.11. Хозяева мистер и миссис Гофилд, 4, Бринклоу Драйв, Фэхем, Хэнтс». Везде содержался материал подобного рода. Я просматривал файл за файлом, но это занятие не проливало свет на участь Пучка.
Минут через двадцать я оторвал глаза от экрана. Люси не было. В памяти сразу прокрутились отрывки из «Хэллоуина», «Крика» и прочих шедевров кромсального кинематографа, где ночью в пустом доме маньяк гоняется за жертвой с ножом. Еще в памяти всплыли «Челюсти».
Я всегда понимал: шансов на то, что Большая Белая акула настигнет нас на побережье Ворсинга, чрезвычайно мало, но это не успокаивало меня, и я всякий раз, прежде чем зайти в море, высматривал, не покажется ли плавник над водой.
Я пошел блуждать по темному приюту. За стеклянной дверью, ведущей в собачий блок, брезжил мутный свет. Оттуда приближался чей-то темный силуэт. Я прижался к стене. Дверь открыла Люси.
– Где ты была? – прохрипел я.
Вместо ответа Люси распахнула пальто и показала крошечного черного щенка с белым ухом.
– Ты спятила, женщина?
– Он тебе понадобится.
– Ради всего святого, зачем?!
– Некогда объяснять, бери щенка.
Передав мне это сокровище, Люси повесила связку ключей на доску за регистрационной стойкой. Я еще не успел отогреться, и щенок показался мне очень горячим, когда я прижал его к себе.
– Адрес достал? – спросила Люси, взглянув на часы.
– Нет, и вообще непонятно, где его искать. Люси подошла к компьютеру и уставилась в экран. Секунд через десять она ткнула в него пальцем. Я посмотрел на экран: «Пес Придурковатого» назывался файл.
– Наверное, тот самый, – предположил я.
Еще через несколько секунд, кряхтя, как разбуженный
– Они назвали его Архимедом? Да он же терпеть не может ванны!
– «Доктор Робинсон с супругой». И приписка: «Ни в коем случае не выдавать никакой информации бывшему владельцу Д. Баркеру ввиду его невменяемости».
– Ничего себе! – вырвалось у меня.
– Папа! – протявкал щенок.
– Ой, только не начинай, – ответил я.
32
РОЖДЕСТВО В СЕМЕЙНОМ КРУГУ
Должен признаться, что Дроув-роуд идеальное место для любой собаки: как раз на краю Суссекс Даунс рядом с разрушенной хлебопекарней, где еще хранятся всякие соблазнительные запахи, рекомендуемые к исследованию, и откуда открывается свободный доступ к дикой, запущенной местности, рекомендуемой к прочесыванию.
Мы выбрались из приюта, дотащились до шоссе и вызвали два такси по мобильному. Ждать пришлось сорок пять минут. Мы укрылись на автобусной остановке, откуда наблюдали, как мир понемногу белеет, а мы – синеем.
Люси замерзла, и к тому же она ждала в гости племянников, поэтому наши пути разошлись.
Я поцеловал ее.
– Лучше бы я поехала с тобой, – сказала она.
– Это дело может сделать один человек.
– Где ты видишь человека? – спросила она.
– Спасибо за комплимент.
Я смотрел ей вслед, пока машина не исчезла в снежной ночи. Что снова навело меня на грустные размышления о том, насколько хрупки человеческие отношения и как легко они могут разорваться в любой момент.
– Блевать будете? – сразу спросил таксист, опуская стекло и возвращая меня к реальности.
– Нет.
– А сиденье не промочите?
– Нет.
– Ну ладно.
К дому Робинсона мы подъехали к девяти. Это был типичный особняк Эдвардианской эпохи, с окнами, выглядывающими из глубины оконных проемов, и полами из широких сосновых досок, с «Гардиан» и каким-нибудь котом по прозвищу Эндрю: короче, со всем, чем вдохновляются академики и прочие ученые мужи. Четыре спальни, две гардеробные, две гостиные с отделкой под старину, потрясающий вид на Даунс – в общем, домишко, что и говорить, стоивший порядочную кучу денег.
Мой план, который мы выработали совместно с Люси, был прост. Захожу с парадного (на этот раз) входа, объясняю доку Робинсону, что произошло недоразумение, предлагаю щенка взамен – и все улажено. Иными словами, все ясно, как зимний день.
Единственная неувязка – доктору Робинсону был нужен проблемный пес, со всеми вытекающими последствиями. Этому смелому экспериментатору требовался объект для воспитания.
С такими мыслями я вышел из такси и двинулся к дому, с облегчением заметив, что в окнах горит свет.