Готика
Шрифт:
Он вздрогнул, и вино полилось по подбородку. На бутылке заколыхалась паутинка. Но откуда здесь ветер. Железная дверь заскрипела петлями и широко открылась.
Байрон обернулся и швырнул бутылку в темноту.
Она ударилась о дверь и разбилась на тысячу сверкающих осколков, паутинки взлетели вверх и закружились вокруг Байрона, как снежинки, как мотыльки, как маленькие летучие мыши.
Насколько позволяла ему его больная нога, настолько быстро Байрон бежал по туннелю и остановился только на кухне, где тепло, воздух и свет! Когда он прибежал в бильярдную,
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Дом имел удивительную архитектуру. Центральной оси винтовой лестницы с площадками соответствовали две другие с радиально расходящимися коридорами. Это безумие было на каждом шагу украшено зеркалами, которые делали конструкцию здания еще более запутанной. Иногда я думала, что нахожусь в чудовищном лабиринте, возведенном фараонами, построенном на крови тысяч рабов, где каждый туннель изобиловал ловушками для незваных гостей, чтобы они не могли добраться до святая святых — усыпальницы хозяина.
Я слышала звук разбившейся бутылки, приглушенный перегородками строения, это он разбудил меня, выведя из состояния летаргии. Я села, протирая глаза полой халата и решила тут же пойти на поиски Шелли. Наверное я была слишком захвачена идеей поиска, поэтому когда я свернула за угол, посмотрев на свое отражение в зеркале, я внезапно обнаружила, что в том месте, где по-моему мнению должна была находиться знакомая дверь в комнату для гостей, ничего не было.
Вместо нее в темноту уходил узкий проход, ведущий в параллельный коридор, идентичный тому, из которого я вышла. Хотя это было абсурдным, я растерялась.
Я находилась в считанных ярдах, а может быть в футах от знакомой мне обстановки, но если бы я оказалась в середине дремучего леса, далеко от человеческого жилья, я не была бы охвачена большей паникой.
Мой собственный страх усиливался страхом за Шелли. Тем не менее сюда меня привела необходимость найти друга. С этой точки зрения я была рада обнаружить часть дома, не исследованную ранее, надеясь, что сумасшедшее любопытство Шелли могло привести его сюда. На озере продолжалась буря.
Я ходила по коридорам, теряя всякие ориентиры. Наверное поэтому я прислушивалась к любому звуку, который мог бы указать направление, и наконец я услышала в соседней комнате постоянный ритм капель, отчетливо падающих с характерным бульканьем на водную поверхность.
Я спросила себя — важен ли этот звук? Не может ли он производиться струями воды, стекающими с крыши. Но что-то настойчивое и аномальное в звуке заставило меня подойти к закрытой двери. Я положила руку на ручку двери, выдержала паузу, и медленно повернув ее, тихо открыла дверь. Звук капель стал громче. Я вошла в длинную узкую комнату, похожую на римскую баню, точнее ее уменьшенную копию. Пол и потолок сияли мрамором, весь соблазн Арабских ночей, роскошество убранства остальной части дома уступили здесь место изящной простоте Духа. На мраморных скамьях вокруг небольшого бассейна покоились зеленые амфоры. То, что я увидела в бассейне, поразило
Из огромной позолоченной змеиной головы, выступавшей из стены над бассейном, через равные промежутки времени капала вода, производя тоненький звук, похожий на слабый звук колокольчика. Вода капала прямо на Шелли. Я протянула руку, дотронулась до его тела. Холод. Он вздрогнул. Зятем он подпрыгнул как ошпаренный, разбрызгивая волу
— Боже мой!
— Я прошу прощения, — выдавил из себя Шелли. — Мей. я прошу прошения.
Он зачерпнул пригоршню воды и умылся, возвращая себя в чувство. Прощение за что? Прощение за что? Я не хотела знать, что он пытался смыть с себя.
— Что ты делаешь?
— Бодрствую, — он неистово потер виски. — Я думал, что это поможет мне не спать!
Вода была грязная; на поверхности плавало много мусора, как будто вода поступала в бассейн прямо из канализации. Жидкая субстанция бури. Может быть он купался в ней, готовясь к вечной жизни?
Я наклонилась, чтобы вытереть с лица Шелли черные листья и ряску: зубы его стучали, тело было покрыто гусиной кожей. Взгляд блуждал по комнате. Он оборачивался на каждый шорох, издавая странные звуки.
— Ууууу, ах…
Я подняла с пола полотенце и стала вытирать его мокрые плечи. В этот момент мы услышали раскаты грома. Внезапно он поднялся.
— Один из нас — один из нас должен быть с нею!
— Минуту! Не торопись. Ничего не случится! — я обняла его за талию и мягко опустила назад в воду. Потом села на скамейку рядом с бассейном и стала растирать ему спину, пытаясь успокоить его разбушевавшееся воображение. Он прижался ко мне, как ребенок к матери, положив лицо мне на колени.
— Мей, я напуган… Это мне напоминает ту кошмарную ночь…
— Перестань, — выдохнула я.
Та ночь, та проклятая ночь в Труа Мезон. Хозяин, который хотел изнасиловать Клер в уплату за комнату. Без денег, без пищи, молодые влюбленные. Я не хотела слушать. Почему он говорил об этом сейчас?
— Помнишь, я думал, что слышу крики удушаемого ребенка…
— Тихо…
— И Клер забравшись к нам в кровать не переставала кричать о том, что крысы кладут свои холодные лапы ей на лицо! — он испустил дрожащий стон и ткнулся лицом в мои колени, сжав пальцы в приступе страха.
— Ну, ну. Успокойся…
— Что случилось с нами, — слабо прошептал он.
Я завернула его в просторное полотенце. Я хотела, чтобы оно стало для него коконом, защищающим от разрушительной силы его обостренных чувств. Я чувствовала, как он все еще дрожит. Землетрясение. Скоро появится трещина и начнется настоящее разрушение, а я ничего не могу сделать, чтобы остановить этот процесс. Я могу только прижать его к себе и надеяться, что все закончиться благополучно.
— Он случился с нами, — сказала я.