Готика плоти

Ли Эдвард

– Многое. Она сама показала мне видение. Она сказала, что Хилдрет послал ее. Затем я увидел Храм плоти, о котором Нивыск уже рассказывал, что является для меня еще одной причиной надеяться, что это была галлюцинация, вызванная внушением.

– Как это выглядело? Храм плоти?

– Владения Сексуса Кининга-Белария, - дополнил Нивыск.

Уиллис потер лицо.

– Оно было живым. Оно было из плоти и крови, и оно росло.

– Адрианна и Карен увидели то же самое, - вспомнил Уэстмор.
– Что еще

ты видел?

– Хилдрета, - Уиллис откинулся назад, измученный.
– Затем целевое зрение изменилось. Вэнни намекнула, что комбинация сейфа была гематрической.

– Что это значит?
– спросил Уэстмор.

– Часть системы каббалистического алфавита, - сообщил Нивыск.
– Она сказала, что это акростих, но я не знаком с этим словом.

– И я тоже, - сказал Уиллис.
– Давайте найдем словарь...

– Нам не нужен этот чертов словарь!
– выпалил Уэстмор и уже вскочил, выскочив из комнаты.

Он пробежал по главному залу, затем взбежал по лестнице на третий этаж. К тому времени, как он добрался до офиса, он был измотан, но все еще дрожал от волнения. Он посмотрел на сейф, затем на гравюру напротив него.

"Не может быть", - подумал он.

Спустя мгновение в комнату вбежали Уиллис и Нивыск.

– Что это, ради Бога?
– спросил Нивыск.

– Ты знаешь комбинацию?
– спросил Уиллис.

– Акростих, - сказал Уэстмор.
– Я специализировался на английском языке в колледже, акростих - это термин, который иногда используется в символической поэзии. В старые времена люди писали стихи со скрытым смыслом - шифры...

– Вэнни сказала, что это самый старый шифр в мире, - вспомнил Уиллис.

– Она, вероятно, права, - сказал Уэстмор.
– В старой поэзии иногда буква использовалась для обозначения ее числового эквивалента, - он с тревогой оглянулся на сейф.
– Я слышал, как она сказала, что это была комбинация из девяти цифр...
– затем он поднял руку, призывая к тишине, и подсчитал на пальцах, считая про себя.

Затем он схватил ручку и что-то нацарапал на промокашке на столе.

– Что это?
– повысил голос Нивыск.

– Это оно, - Уэстмор указал на гравюру Святого Иоанна, пишущего Откровение.

– Что? 666?
– спросил Нивыск.
– Мы уже пробовали это.

– Не акростихом, - сказал Уэстмор и бросился к сейфу.
– S равно 19, I равно 9, X равно 24, - сказал он и начал набирать комбинацию.

– Три одних и тех же числа три раза подряд?
– спросил Нивыск.
– Всего девять чисел?

Уэстмор набрал три числа три раза, затем...

Щелчок!

...он открыл сейф.

Комната затихла. Уэстмор сунул руку в сейф - и тут же почувствовал, что его обманули.

– Иисус! В нем ничего нет...

Пауза.

– Подождите.

Он провел рукой по дну, нащупал что-то крошечное. Кусочек бледной

бумаги... Он вытащил его.

– Что это?
– спросил Нивыск.

Уэстмор почувствовал разочарование.

– Похоже на очередной шифр.

На листке бумаги размером с бейсбольную карточку было написано:

ЗАПРОС НА ВВОД: ПОДАЧА

СТРАТ АПОГЕЙ

ОТВЕТ: 06000430

ТОЧКА НАЗНАЧЕНИЯ: 00000403

"Что это за набор слов?
– подумал Уэстмор. Он не мог быть более разочарован.
– Но что я нашел? Дневник Хилдрета? Блокнот переписки с дьяволом, ради всего святого?"

Нивыск, казалось, был более оптимистичен.

– Даже случайные числа - это что-то, на что можно опереться. И я знаю, что означает апогей...

– Геометрия, - сказал Уиллис.
– Высшая точка, высший угол геометрической конфигурации.

– И из астрономии, - добавил Нивыск.
– Как в лунном апогее - самая дальняя точка орбиты Луны.

"Он прав. Это что-то, на что стоит опереться".

– Думаю, я немного посижу в сети, посмотрю, что смогу узнать, - сказал Уэстмор. Затем, шепотом, он повторил: - Самая дальняя точка орбиты Луны.

Они повернулись, чтобы уйти...

– Не только Луны, - раздался голос в воздухе.

– Кэтлин, - сказал Нивыск, прищурившись.

Уиллис шагнул вперед.

– С тобой все в порядке? Ты выглядишь...

– Я в порядке...
– она прошествовала в комнату, оглядываясь, и взгляды троих мужчин следовали за ней, обеспокоенные.

Кэтлин явно была не в порядке. На ней была черная ночная рубашка, ничего больше, и она казалась рассеянной, отвлеченной, несмотря на кошачью ухмылку.

"Ух ты, - подумал Уэстмор.
– Она явно не в порядке".

Передняя часть ее горла, ее грудь и ее лицо слабо блестели от сияющей красной и синей пыли.

Нивыск заговорил первым.

– Кэтлин, что это у тебя на лице?

– Пыль понтии, - сказала она, все еще блуждая по комнате.
– Она призывает жаждущих духов. Она светит сквозь плоскости мертвых, и они видят ее. Как маяк.

Когда она проходила мимо Уиллиса, ее палец застенчиво скользнул по его груди, затем к Уэстмору.

– Ты выпила?
– спросил Уэстмор.

Сквозь сладострастную улыбку прорезался свирепый взгляд.

– Я не оскверняю свое тело такими вещами. Никогда не оскверняла. Тело - проводник души. Я не оскверню себя.

Уиллис заговорил громче, словно обращаясь к старому человеку.

– Кэтлин, ты в трансе?

Теперь она остановилась, чтобы посмотреть на открытый сейф. Ее взгляд метнулся к картине Деборы Роденбо.