Готика плоти
Шрифт:
– Не стреляй, - раздался голос.
– Слушай.
– Я слушаю, Хилдрет.
– Я не Хилдрет. Он там.
"Где там?" - подумал Клементс.
– Ты не можешь справиться с тем, что здесь происходит. Просто уходи. Уходи из дома и как можно дальше. Ты не достоин знать, кто я.
– Куда уходить? Перестань врать мне, или я приду и заберу твою задницу.
– Я расскажу тебе больше, если ты поклянешься, что не будешь стрелять.
Клементс ухмыльнулся, прижавшись щекой к прикладу ружья.
–
Послышались шаги. Клементс не хотел выдавать свою позицию, включив фонарик. Но луны было достаточно.
Вперед вышел Мак.
– Ты подлый, лживый ублюдок...
– Ты влип по уши, но я был частью этого с тех пор, как Хилдрет начал составлять план. Все началось третьего апреля, и все закончится сейчас. Разве ты не видишь, во что превращается эта комната?
На мгновение Клементс захотел оглядеться вокруг, чтобы увидеть, о чем говорит Мак, но затем он предупредил себя:
"Не поддавайся на это. Не отводи глаз от ублюдка".
– Продолжай говорить, приятель.
– Это дерьмо, которое здесь творится, не для тебя, - сказал Мак. Его пистолет застрял в штанах.
– Это я должен идти в Рив. Ты не будешь знать, что делаешь. Просто уходи. Ты никогда не вернешься оттуда живым.
– О чем ты, черт возьми, говоришь, придурок?
– Просто уходи.
Мак вышел на яркий косой луч лунного света, и вот тогда Клементс увидел...
Руки Мака были скользкими до локтей от крови.
"Это тот ублюдок, который убил Конни..."
Клементсу нравилось думать о себе как о человеке, который держит свое слово, но сейчас эта этика не срабатывала.
– Я обещал, что не буду стрелять, - крикнул он.
– Но к черту все, - и затем он выстрелил одним патроном двенадцатого калибра.
Дробовик подпрыгнул в руках Клементса.
Левая рука Мака оторвалась. Он развернулся, выпустив по дуге струйку крови, а затем Клементс выстрелил следующим патроном в голову Мака.
Мак рухнул.
– Поцелуй меня в зад, кусок дерьма!
"Но о чем он говорил? Хилдрет был там? Где он был? И о чем, черт возьми, он говорил - о том, что КОМНАТА меняется?"
Клементс потянулся за фонариком, но теперь в этом не было необходимости. Комната, казалось, была теперь окружена светом огня, самый большой из которых больше походил на столб света в конце комнаты.
А остальная часть комнаты...
"Боже мой..."
Комната была, каким-то образом, плотью, паутиной того, что казалось кожей, ответвляющейся от задней стены, которая несколько минут назад была просто украшенным стеной. Но теперь стена пульсировала, как будто живая, и в ее центре светился шов.
Клементс смотрел еще несколько мгновений, прежде чем он смог осознать хотя бы один процент того, на что он на самом деле смотрел.
"Там есть проход", - понял он.
Освещенный
"Это чертов храм..."
Теперь можно было увидеть колонны плоти. И эта горячая, светящаяся щель между дверями становилась все шире.
Двери открывались.
Высокая фигура стояла в сиянии, похожем на печь.
"Хилдрет", - Клементс знал это.
Голос отдавался эхом. Клементс не был уверен, звенели ли эти слова эхом в его ушах или в голове.
– То, что ты ищешь, здесь. Входи... и возьми это.
Клементс стоял онемевший. В дверях, на полу из бьющейся кожи, лежала обнаженная женщина: Дебора Роденбо.
– Только немногие драгоценные люди в истории когда-либо удостаивались такой чести. Поднимись к этой чести сейчас и войди в наши владения. Забери Дебби, верни ее в мир, откуда она пришла, мир, который ждет.
Мысль открыть огонь из дробовика никогда не приходила Клементсу в голову. Он оставил ружье на полу и начал шагать вперед.
С каждым шагом вперед Хилдрет, казалось, отступал назад, хотя его ноги, казалось, не двигались, пока в конце концов он не исчез в адском свете.
И что-то в глубине храма обрело форму. Лицо, облик, столь отвратительный, что описание на любом человеческом языке было невозможно.
И Клементс вошел в Храм плоти, к трону владыки всей похоти Белария.
* * *
Уэстмор вошел в Южный атриум с достаточным напряжением, чтобы двери Храма плоти полностью закрылись. Обезглавленные тела висели на стропилах, как самый жуткий декор. В некоторых местах зеленые велюровые обои атриума отслоились, обнажив настоящие стены комнаты, окрашенные кровью, которые были заклеены, чтобы замаскировать комнату.
Это была настоящая Алая комната, и Уэстмор знал, что Рив открывался и закрывался в его отсутствие.
Мак лежал неподвижно, раскинувшись в углу у кухонной двери, без руки, его одежда промокла от огромной лужи крови, в которой он лежал. Уэстмор разглядел отрубленные головы Нивыска, Уиллиса, Адрианны и Конни, все они были последними жертвами, которые вызвали открытие Рива, их кровь была вылита и выплеснута на стены, чтобы ознаменовать пик изменения особняка.
На полу лежала обнаженная женщина без сознания.
Дэбби Роденбо...
Она казалась невредимой, и Уэстмор мог видеть, как ее груди поднимаются и опадают. Она все еще была жива, понял он.