Gothick

Санивский Сергей Анатолиевич

– Не тот склад ума, - поправил я.

– Вот и я говорю!
– вздохнул он, - пришлось идти в рекруты. А так бы сейчас стоял у книжной стойки, пиво попивал...

– Эй!
– окликнул я его, - ты стойки перепутал!

– Наверное! Говорю же - ум нескладный.

Мы двинулись дальше, спустились с холма в низину, где располагались великолепные луга с травой свежего изумрудного цвета.

– Овец тонкорунных здесь бы разводить!
– вздохнул я, - такие пастбища пропадают!

– Не хочет Робар овец нам сюда засылать! Старый пердун полагает, что мы тогда станем

более независимы в обеспеченности питанием и одеждой.

– Контрреволюционные вещи говорите, уважаемый!
– буркнул я, снова переходя на рысь, - поэтому, видать, и в ГУЛАГ попали.

– О чем это ты?
– не понял мой напарник.

– Интересуюсь, как это тебя угораздило очутиться здесь?

Горн ненадолго замолчал, а затем ответил:

– Все очень просто. У меня была дуэль с моим полковым командиром.

– Дуэль?
– остановился я, - неужели, из-за женщины? Извини, конечно, но не похож ты на знатока женщин.

Он засмеялся:

– А я этого никогда и не утверждал. Дрались мы с полковником из-за того, что он прикарманил мою выпивку. Вот где жмот был - тебе не передать! Взяли мы город на аккорд, а там подвалы у одного ярла ломились от выпивки разного сорта. Мы выпили, кто сколько может, а затем я прихватил с собою бочонок с разновидностью местного бренди. Небольшой такой бочонок - на пару галлонов всего...

– А дальше?

– А дальше на одном из привалов наш полкан привел блядей и велел мне принести ему мой стратегический запас. Ну тут я ему и показал. Бляди потом еще долго за мной таскались. А по возвращении из похода меня судили и отправили сюда. Идиоты! Неужели всерьез верили, что я в руки возьму кайло!

– Да! С кайлом ты не смотришься!
– хмыкнул я.

После низины дорога вновь стала повышаться, пока не привела нас к входу в пещеру.

– Давай!
– подбодрил меня Горн, - это - тоннель.

Тоннель так тоннель. И, как оказалось, в нем водятся крысокроты. Не доставая мечей, мы с Горном задавили парочку ногами и поспешили дальше. На выходе из тоннеля напарник вдруг схватил меня за рукав:

– Тс-с! Погоди! Глянь во-он туда!

Я осторожно выглянул из-за скалы. Дальше по ходу была набольшая полянка, но не это насторожило Горна. На этой самой полянке топтались аж целых четыре штека. Как я не приглядывался, больше ничего опасного не обнаружил.

– Чего ты?

– Они немного мельче наших глорхов, но челюсти гораздо мощнее, - прошептал он за моей спиной.

– Тьфу ты! Можно подумать, я штеков вижу в первый раз!

Озадаченный Горн чесал затылок, и наблюдал, как я снаряжаю арбалет.

– Не удивлюсь, если окажется, что ты и на мракориса ходил.

– Ну и ходил. Дело нехитрое. Главное, в штаны не навалять преждевременно.

Всего и делов было - на полминуты. С помощью своего мощного арбалета я вынес этих штеков, а Горн даже каким-то образом исхитрился добить одну раненую рептилию, что пыталась перебраться к нам поближе прямиком по скалам. Когти у этих тварей были - загляденье, так что я не удержался и освежевал туши.

– Пойдем!
– торопил меня Горн сердитым шепотом.

– Пока все не съем, не уйду!
– упирался

я.

Наконец, когда когти рептилий перекочевали в мой рюкзак (господи, что же там творилось!), я милостиво согласился приступить к разведке лощины. Первое, на что мы наткнулись, был труп Наемника, стоящего некогда на выходе и стерегущего тропинку.

– Дрон!
– тихо промолвил Горн, - опытный был Наемник. Никогда не думал, что кому-нибудь удастся захватить его врасплох.

– Значит, удалось!
– ответил я, - идем дальше.

Дальше тропинка свернула налево - в лощину и мы принялись спускаться вниз, беспрестанно озираясь и держа ушки на макушке. Вскоре Горн наткнулся на труп еще одного охранника.

– Жупел!
– вздохнул мой напарник, - его прозвали так за то, что его все боялись. У него ночью глаза светились... вроде бы. Остался мне должен пятьдесят кусков руды.

– Так обыщи его и забери все, что тебе понравится!
– предложил я, - неужели, ты никогда не мародерствовал?

– Это не мародерство, - возразил Горн, - мародерство - это когда могилы раскапываешь. А тут... ну, нахрена ему теперь... скажем, вот это колечко? Как раз на мой средний палец. А в мешочке у нас что? Ха! А в мешочке у нас руда... сто кусков. Этого как раз хватит, чтобы вернуть долг с процентами. Ты знаешь, под какие проценты Шарки ссужает руду? С голого три шкуры дерет!

Мы вошли в тихую и пустую деревню, где валялись трупы Наемников и Рудокопов. В Новом Лагере были правы - люди Гомеза не пощадили даже Скребков. Мы обследовали оба уровня деревни, обшарили все трупы, но ничего подозрительного не заметили. Если, конечно, не считать подозрительным количество мертвецов. Над телом Окила стояли долго и пытались отмыть его лицо от засохшей крови. Рядом валялся его здоровенный топор - копия того, что носил за плечами Орик.

– Можешь взять его себе, - равнодушно сказал Горн, - я привык к своему. Думаю, Орик не будет против.

– Да я как-то больше с одноручником...

– Бери!
– повторил он, - во-первых, он стоит целую гору руды, а во-вторых, возьмешь пару уроков у Ли и убедишься сам, что это за адская машинка.

– Машинка - это пулемет!
– проворчал я, - в крайнем случае, шприц. Но никак не меч. У меня просто язык не поворачивается назвать машинкой десятикилограммовый обоюдоострый топор! Слушай, Горн, так а где же эта чертова шахта?

Горн беспокойно заворочался, втянул широкими ноздрями воздух и сообщил, что спуск к шахте начинается прямо вон за тем поворотом. Мы тихо, как мыши, доползли до заветной скалы. Глянув вниз, Горн замысловато выругался.

– Что такое?
– шепотом спросил я.

– У входа в шахту дежурят целых три Стражника!
– сказал он.

– Какой у тебя план?

– А, хрен его знает! У тебя доспехи получше моих... может, ты спустишься и попытаешься их отвлечь, а я затем спрыгну сверху?

– А ты что, кузнечик?
– удивился я, - или лягушка...

– Если я что-то обещаю, - начал сердится он, - то за свои слова отвечаю. Ну что, идешь?

Я пожал плечами.

– Давай, попробуем. Но если они сразу начинают стрелять, то я смываюсь.