Государственные интересы
Шрифт:
— Не хочу, — почти искренне улыбаюсь я. — Ваше удобство — последнее, что меня интересует.
Противница моей иронии не оценила. Она вообще почему-то нервничала и торопилась. У меня вообще складывалось ощущение, что мое предполагаемое убийство было спланировано четко по времени, а она этот план нарушает. И сейчас ей, похоже, надоело со мной расшаркиваться. Молча, женщина кинулась на меня. Кинжал в её руке кровожадно поблескивал. Больше всего мен захотелось развернуться и с воплем «мама!» кинуться наутек, потому как, похоже, меня всерьез собирались убивать. Останавливало лишь понимание
Помнится, еще мой учитель истории говаривал: «Итак, юная княжна, история на наглядных примерах учит нас тому, что открывая врагу спину вы не только даете ему пространство для любого маневра, но и ставите себя в заведомо проигрышное положение. Почему? Потому что совершать тактическое отступление и бросаться в паническое бегство — суть разные вещи…»
Мысли вихрем пронеслись в моей голове, и потому, с трудом удержавшись от того, чтобы не зажмуриться, я осталась на месте. Противница, похоже, посчитала, что меня просто парализовало от страха. Однако, она оказалась неприятно разочарована, когда я ушла в бок от прямого удара клинком, и подставила ей подножку. Женщина, не удержавшись на ногах, отчаянно сквернословя, рухнула, увлекая меня за собой. Падая, я наугад пнула куда-то в тетку коленом, и весьма удачно выбили из её руки кинжал. Правда, и свой тоже потеряла, но не все коту сметана.
Противница явно обиделась, и, оказавшись сверху, попыталась выцарапать мне глаза. Я в долгу не осталась, и принялась драть ей волосы.
— Дрянь! — возмутилась она.
— Корова! — отвечала я, пыхтя под немалым весом мужиковатой тетки.
— Что-о?!
В общем, началась самая обычная, самая грязная из всех возможных — женская драка. Мы обзывались, кусались, царапались, пинались и вообще пытались подстроить друг другу массу пакостей. Понимаю, поведение не княжеское, самой противно. Сцепились, как две дворовые девки за пригожего молодца. Но только благодаря этому я была еще жива. Противница куда сильнее меня, более тренированная, и, единственное, что меня спасало, так это то, что она об этом пока не вспоминала. Извечная женская суть брала верх: несмотря на все боевые тренировки — соперницам выдирают волосы! И все это с визгом, с руганью, всем весело, всем интересно…
Я прекрасно понимала, что женщина сильнее, да к тому же, меня еще сдерживал с детства вбитый запрет на не княжеское поведение. Мы же благородные, мы не должны опускаться, и вести себя неподобно…
Однако, в этом случае, мое положение оказывалось заведомо проигрышным. Оный проигрыш ознаменовал бы и мою смерть. Умирать же было обидно, и категорически не хотелось.
Я вспомнила, как дрались девки на заднем дворе терема, зажмурилась, и, что было сил, вцепилась противнице в волосы, попутно кусая её за нос. Та громко и неприлично оценила ситуацию, пытаясь меня придушить и пнуть в печень.
Я больше не была сдержанной и воспитанной княжной — такие хороши лишь для закрытых, хорошо охраняемых теремов, а в настоящей жизни, увы, не выживают. Сдавленно зарычав, я вцепилась ногтями в лицо женщины. Мы еще раз перекатились, на этот раз мне повезло: я оказалась сверху. Огласив окрестности переливчатым торжествующим воплем (примерно
Это была какая-то веселая, затмевающая все, злость. Мне нужна была победа и только она.
Сидя в своем тереме, я никогда бы и подумать не могла, что способна на такое. Это было так низко, грязно, но в то же время так… живо! Веди я обычную, приторно-сладкую жизнь благородных девиц, я никогда бы и не могла подозревать, что существует еще и такая сторона монеты. Нет, это отнюдь не значит, что я начинаю резко огрублять манеры и подамся куда-нибудь воевать, бестолково размахивая мечом и крича патриотические лозунги. Вовсе нет! Я так и останусь хорошо воспитанной, благородной, сдержанной особой. Другое дело, что теперь я знаю, как бывает и по-другому…
Все крики звучат всегда в самый неподходящий момент. Эту простую жизненную истину как-то рассказал мне наш волхв. Когда я попыталась оспорить это заявление, он привел мне на редкость убедительный пример. «Вот представь», — говорил он мне. — «Стоишь ты над раненым, стрелу пытаешься из него вытащить. А тут к тебе без стука врывается посыльный и дурным голосом вопит, что Светлый князь возжелал немедленно тебя лицезреть. Что будет? Правильно, рука сама дергается, и либо загоняет стрелу еще глубже, либо же, наоборот, просто вырывает её с мясом. Какое уж тут, к Короеду, лечение…». Представив себе все вышеописанное, я полностью прониклась точкой зрения волхва.
Итак, все крики звучат всегда в самый неподходящий момент. Причем, они всегда отвлекают вас от чего-то важного. А если вы знаете кричащего, и еще не можете разобраться в своих эмоциях на его счет… В общем, крик «Яра!» прозвучал удивительно не вовремя.
Я знала, что нельзя оглядываться, что если оглянусь — потеряю и время и боевой запал. Но не обернуться, услышав этот голос, я не смогла. Поймала встревоженный взгляд разноцветных глаз, и тут же небо с землей поменялись местами. И вовсе не романтические чувства были тому причиной.
Противница была гораздо опытнее, а потому мою заминку использовала как нельзя лучше для себя.
Миг, и я обнаружила себя, стоящей неестественно прямо и даже боящейся дышать. Причина тому была проста: одной рукой мерзкая тетка бросала меня за короткие волосы, натянув их до предела, а кинжал во второй её руке щекотал моё горло. Надо же, а я даже не додумалась до того, что где-то на земле валяются целых два кинжала. Обидно, право слово. Впрочем, вокруг меня разворачивалось весьма занятное действие. Я ж исполняла в оном роль наблюдателя.
— Надо же, сам Король почтил нас своим присутствием, — гнусаво и оттого еще более ядовито произнесли над моим ухом. Я пожалела, что всего лишь разбила гнусной тетке нос, а не выбила, скажем, зубы. Попробовала бы она тогда хоть что-нибудь прошепелявить!
— Разве у нас есть общие темы для разговора? — удивленно выгнул бровь Колдун. — Княжна, право, я поражен выбором вашей компании.
— Увы, эта компания выбрала меня сама, — я пожала плечами, делая вид, что нахожусь на светском приеме, а не на волоске от гибели.