Государь

Браун Саймон

– Ну и отлично. Значит, никто другой не покорится его силе, как покорился я.

– Как вы теперь себя чувствуете?

– Не знаю, – пожал плечами Олио. – А как мне полагается себя чувствовать? Как в тот день, до того, как потерял рассудок? Так же, как чувствую себя сейчас? Я больше этого не знаю. И не знаю, такой ли я сейчас, каким Олио был до пожара. Я больше не знаю себя. У меня разум взрослого с памятью ребенка.

– Наверняка ведь вы не совсем все забыли? Вы помните Кендру, свою сестру, смерть вашей матушки и убийство Береймы.

– И

объявление моего брата вне закона, – печально добавил Олио. – Да. События, места и имена я помню, но не помню того, что чувствовал и знал о них. У меня сохранились смутные воспоминания, что я был привязан к Линану…

– Да, – подтвердил Эдейтор. – Вы часто говорили о нем и всегда с большой грустью.

– …и все же я теперь вообще не испытываю к нему никаких чувств. Меня бы нисколько не волновало объявление его вне закона, если б не то обстоятельство, что он угрожает королевству. За это я обязан ненавидеть его, а не любить, брат он мне или нет.

– Понимаю, – тихо произнес Эдейтор. – А что насчет Аривы? Какие у вас чувства к ней? Или к любому из других ваших друзей?

– Вы имеете в виду, к вам? – улыбнулся Олио.

Эдейтор покраснел.

– Как только я увидел вас обоих, то сразу понял, что вы мне небезразличны.

Эдейтор покраснел еще гуще.

– Тогда, возможно, то же самое произойдет и с Линаном.

– Возможно, – коротко отозвался Олио. – Об этом я пока не желаю размышлять. Не могу себе представить, что мы снова увидимся друг с другом.

– Его армия может добраться до Кендры.

– Никакая вражеская армия никогда не добиралась до Кендры.

«Это не значит, что теперь этого не случится впервые», – подумал Эдейтор, но не стал высказывать эту мысль.

Прочтя протокол первого заседания комитета Великой Армии, Арива побелела от ярости. Прочитывая каждую страницу, она комкала ее в кулаке и бросала на пол. Харнан Бересард подбирал каждый комок и снова расправлял его, негромко цокая сквозь зубы. Неужели только секретари понимают, сколь важна всякая копия каждого документа?

Прочтя последний лист, королева помахала им перед носом Оркида Грейвспира.

– А вы что там делали, когда Деджанус замышлял уничтожить мое королевство изнутри? – потребовала ответа она.

Оркид вздохнул и развел руками.

– Не думаю, что делу можно помочь, преувеличивая…

– Инфляция! – закричала она на него. – Набор рекрутов! Военные трибуналы!

– Понимаю, это кажется ужасным…

– Ужасным! – Она скомкала последний лист и бросила его через плечо. Харнан метнулся достаточно быстро, чтобы поймать его, не дав коснуться пола. – Да это катастрофа! Кто позволил ему возглавить комитет?

– Он сам взял на себя руководство. В конце концов, он ведь командующий Великой Армии.

– Да, ко-ман-ду-ю-щий! – отчеканила Арива, на каждом слоге тыча Оркида пальцем в грудь. – Но отнюдь не диктатор!

– Это ведь были только рекомендации, – возразил Оркид.

– Рекомендации

для уничтожения Гренды-Лир. Если я заставлю провинциальных правителей провести набор рекрутов, их тут же свергнут, а их народ откроет ворота своих столиц для Линана и его четтов – только заходи. Вас же пятеро в комитете, а не один Деджанус. Почему вы не взяли председательство на себя?

– Ему было трудно противостоять в тот миг. В конце концов, он ведь как-никак командующий…

– Если вы мне еще хоть раз напомните о том, что Деджанус командующий Великой Армией, я вам двину по носу!

Оркид отступил на шаг. И даже Харнан Бересард отодвинулся. Да и сама Арива казалась удивленной своей угрозой.

– Простите, – извинилась она, качая головой. – Просто мне не верится, что вы допустили, чтобы это сошло Деджанусу с рук. Уж от кого-кого, а от вас я такого не ожидала.

Оркид мог лишь вновь развести руками. Сам он не мог сказать нужных слов. Арива должна была сделать это без его помощи.

– Он не может оставаться в комитете, – решила она. – Нечего ему там делать. Он останется командующим, но отвечать за все, касающееся тылового обеспечения и административных вопросов, связанных с Великой Армией, пока та не будет готова отправиться на войну, будет комитет.

– Не могу с этим согласиться, – возразил Оркид, позаботившись говорить достаточно громко, чтобы его расслышал Харнан, и пытаясь не дать прозвучать тому облегчению, которое он испытывал. – Это ведь всего лишь первое его заседание. Если ему снова предоставят возможность…

– Если дать ему эту возможность, то в итоге я могу получить от комитета совет казнить всех жителей королевства, в чьих жилах течет кровь четтов! Нет, Оркид, мое решение окончательно. Деджанусу не место в комитете.

– Кем же вы его замените?

– Пока никем. Это решение я приму на заседании совета.

– Вы сообщите ему?

– А я должна это сделать?

– Лучше, если уведомление будет исходить от вас.

– Боже! Ладно. – Она повернулась к Харнану. – Попроси коннетабля немедленно зайти повидать меня.

Харнан поклонился и поспешил выполнять.

– Ему это не понравится, – предупредил ее канцлер.

Арива только фыркнула.

– Вы хотите, чтобы я остался?

– Нет. Ваше присутствие лишь утяжелит для него известие. Я не хочу унижать его. Ступайте.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Оркид и быстро убрался вон.

Деджанус проснулся посреди ночи в полной боевой готовности и уставился в темноту широко раскрытыми, белыми, как светильники глазами, чувствуя, как струящийся пот покалывает кожу. И хрипло рассмеялся от облегчения. Он по-прежнему жив. Остатки кошмара постепенно испарялись, и вскоре он помнил лишь лицо своего врага, с белой, как резная кость, кожей. Лицо это казалось смутно знакомым, каким часто кажется увиденное во сне, но теперь он не мог вспомнить, кому же оно принадлежало.