Гостья

Майер Стефани Морган

– Лучше любого водопровода, – говорит Джаред. Морщинка у него между бровей становится глубже. Кажется, его смущает мой смех. Неужели боится, что мне не понравится? – Никаких следов. Никто не догадается, что мы здесь.

– Здорово, – торопливо отвечаю я. – Как в старом фильме. Просто замечательно!

Улыбка, почти не покидающая лицо Джареда, – он даже во сне улыбается, – становится шире.

– Про самое интересное в фильмах умалчивают. Пойдем, покажу, где туалет.

Джейми бежит впереди; темные

волосы развеваются на ветру, веселый смех эхом разносится по ущелью. Он теперь все время скачет, этот тощий загорелый мальчишка. Я и не понимала, какая ноша легла на его узкие плечики. В обществе Джареда он повеселел, заулыбался. Оказывается, мы оба выносливее, чем я предполагала.

– Кто все это построил?

– Отец и старшие братья. Я тоже принимал участие, хотя, по правде говоря, больше путался под ногами. Папе хотелось отрешиться от всех и вся, и он не сильно заморачивался насчет правил. Даже не потрудился выяснить, кому принадлежит земля, не говоря уже о разрешении на строительство и прочих дурацких бумажках. – Джаред смеется, запрокинув голову. На светлых прядях танцуют солнечные зайчики. – Формально дома не существует. Правда удобно? – Будто невзначай он берет меня за руку.

От его прикосновения кожа вспыхивает огнем. На удивление приятно, но как-то странно теснит в груди.

Джаред все время до меня дотрагивается, словно хочет убедиться, что я рядом. Понимает ли он, какое действие оказывает малейшее касание его ладони? У него так же колотится сердце? Или он просто рад, что больше не одинок?

Мы идем, держась за руки, под небольшой купой тополей; их сочная зелень ярко выделяется на фоне красной почвы, аж в глазах рябит. Джаред здесь счастлив, и я тоже. Какое непривычное чувство.

Он не целовал меня с той первой ночи, когда я закричала, обнаружив шрам на его шее. Не хочет? Может, поцеловать первой? А вдруг ему не понравится?

Джаред смотрит на меня и улыбается; вокруг глаз разбегаются морщинки. Такой красивый – а может, мне только кажется, потому что он единственный живой человек на белом свете, кроме нас с Джейми.

Нет, не поэтому. Он и правда красивый.

– О чем думаешь, Мел? – спрашивает Джаред. – О чем-то важном? – И смеется.

Пожимаю плечами, а внутри все трепещет.

– Здесь хорошо.

Он смотрит по сторонам.

– Да. В родном доме всегда хорошо.

– Дом, – тихо повторяю я. – Родной дом.

– Он и твой тоже, если ты не против.

– Не против. – Похоже, каждая пройденная за три года миля вела именно сюда. Век бы здесь оставалась, но хочешь не хочешь, придется уходить. Еда не растет на деревьях. По крайней мере, в пустыне.

Джаред сжимает мою руку. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наслаждение, граничащее с болью.

Картинка расплылась перед глазами: Мелани прокрутила тот жаркий день до сумерек, когда солнце скрылось за красными стенами ущелья. Я ехала все дальше, загипнотизированная бесконечной дорогой и мелькающими сухими кустами.

Украдкой

заглядываю в крошечную спальню, которую целиком занимает большой матрас.

При виде Джейми, спящего в настоящей постели, на настоящей подушке, меня охватывает невыразимая радость. Брат безмятежно раскинулся на матрасе, так что места почти не осталось. В жизни Джейми гораздо крупнее, чем в моих мыслях. Ему почти десять – скоро выйдет из детского возраста. Правда, для меня он навсегда останется ребенком.

Мальчик дышит ровно, спит крепко. Ничто не тревожит его сон, по крайней мере сейчас.

Тихонько прикрываю дверь и возвращаюсь к маленькому диванчику, где сидит Джаред.

– Спасибо, – шепчу я, хотя знаю: даже если крикнуть во весь голос, Джейми не проснется. – Нехорошо получается. Ты здесь не поместишься. Может, ляжешь с Джейми?

Джаред хмыкает.

– Мел, ты всего на пару дюймов ниже меня. В кои-то веки поспи как следует. В следующий раз украду себе раскладушку.

Его слова мне не по душе. Он скоро уйдет? Если да, то возьмет ли нас с собой? Он отдал нам комнату навсегда?

Джаред обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Придвигаюсь ближе, хотя от тепла его тела снова теснит в груди.

– Чего нахмурилась? – спрашивает он.

– Когда тебе… когда нам нужно будет уйти?

Он пожимает плечами:

– По дороге сюда мы порядочно прибарахлились. Запасов хватит на несколько месяцев. Я могу сделать несколько коротких вылазок, если хочешь пожить здесь подольше. Вы, наверное, устали постоянно убегать.

– Так и есть. – Делаю глубокий вдох, для храбрости. – Но куда ты, туда и я.

Джаред обнимает меня крепче.

– Признаюсь, я был бы рад. Как подумаю о разлуке… – Он тихо смеется. – Может, прозвучит странно, но я бы лучше умер. Не слишком мелодраматично?

– Нет, я тебя понимаю.

Наверняка он чувствует то же, что и я. Разве сказал бы он то же самое, если бы не воспринимал меня как женщину?

Внезапно до меня доходит: впервые с момента нашей первой встречи мы с Джаредом оказались наедине. Между нами и спящим Джейми закрытая дверь. Столько ночей мы бодрствовали, переговаривались шепотом, рассказывали друг другу истории, веселые и ужасные, и всегда у меня на коленях покоилась голова брата. При мысли о закрытой двери мое дыхание учащается.

– Вряд ли тебе понадобится раскладушка.

Чувствую его вопросительный взгляд, но не могу поднять глаза. Слишком поздно: слово не воробей.

– Не переживай, мы останемся здесь, пока не кончится еда. Мне доводилось спать на лежанках и похуже.

– Я не об этом, – говорю я, по-прежнему глядя в пол.

– Матрас твой, Мел. Это дело решенное.

– Я о другом, – произношу еле слышно. – Просто… диван как раз подходит Джейми по росту. А я могла бы спать… с тобой.

Молчание. Мне хочется поднять глаза, увидеть лицо Джареда. Нет, неловко. Может, ему противно? Я этого не вынесу… Вдруг он меня прогонит?