Гостья
Шрифт:
— Если… если ты точно этого хочешь. — Он умолк, не зная, как поступить.
— Мне это необходимо.
— Тогда я побуду здесь, — прохрипел он.
— Док тебя позовет, когда все закончится. — Его руки не разжимали объятий.
— А ведь Иен меня убьет, когда узнает… И, вероятно, будет прав. И Джейми. Он ни за что нам не простит.
— Мне сейчас не до них. Отпусти меня. Пожалуйста.
Медленно, неохотно Джаред убрал руки — я почти физически осязала его нежелание, и вместо холодной пустоты в груди заплескалось тепло.
— Я люблю
— Спасибо, Джаред. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Всем сердцем.
Сердцем и душой.
В моем случае это были разные вещи. Я слишком долго разрывалась на две половины. Пришла пора воссоединить Душу и тело, вернуть цельную личность. Третий лишний. Даже если этот третий — я.
Тикающие секунды приближали неотвратимую развязку. Джаред меня отпустил, и тело сковал холод. Я отдалялась от Джареда, и с каждым шагом сердце медленно превращалось в ледышку. Впрочем, у меня разыгралось воображение — на улице стояло лето. Для меня здесь всегда будет лето.
— Джаред, а как вы справляетесь, когда идет дождь? — прошептала я. — Где спят люди?
Он ответил не сразу, и по голосу я догадалась, что его душат слезы.
— Мы… — он сглотнул. — Мы все переселяемся в игровую. Спим на полу, вместе.
Я кивнула. Интересно, каково это, когда столько разных несовместимых характеров оказываются под одной крышей? Ужасно? Или весело? Что-то вроде пижамной вечеринки.
— Почему ты спросила? — прошептал он.
— Просто захотелось… вообразить. Как это выглядит. — Жизнь и любовь продолжатся. Пусть и без меня, неважно — сама мысль наполнила меня радостью. — Прощай, Джаред. Мелани говорит, до скорого.
«Лгунья».
— Подожди… Анни…
Я помчалась по туннелю, боясь поддаться его очаровательной лжи, оставляя позади тишину. Страдания Джареда не бередили мне раны, как боль Иена. Джареду недолго осталось мучиться — до радости ему рукой подать — всего несколько минут… Вот он, счастливый конец!
Южный туннель показался мне длиной в несколько ярдов, не больше. Впереди горел яркий свет: док меня ждал. Расправив плечи, я зашла в комнату, которая всегда меня пугала. Док уже все приготовил. В дальнем темном углу стояли две сдвинутые койки, на которых сопел Кайл, одной рукой сжимая в объятиях безжизненное тело Джоди. Другая его рука по-прежнему баюкала контейнер Санни. Ей бы это понравилось. Жаль, нет способа ей рассказать.
— Привет, — прошептала я.
Док оторвался от своего занятия: он как раз раскладывал на столе инструменты. По его щекам катились слезы.
Я вдруг почувствовала себя храброй. Сердце забилось ровнее, дыхание стало глубже и спокойнее — самое трудное осталось позади. Мне приходилось это делать раньше, много раз: я просто закрывала глаза и засыпала. Да, раньше я знала, что открою новые глаза, и все же… Это было знакомо. Бояться нечего.
Я подошла к койке, твердой рукой потянулась за «От боли», положила крошечный квадратик на язык, подождала, пока он растворится. Ничего не изменилось.
— Док, скажи мне одну вещь. Как тебя зовут? — Прежде чем наступит конец, я хотела получить ответы на все мучившие меня вопросы.
Док вытер глаза тыльной стороной ладони.
— Евстафий. Это имя передается в семье по наследству. Мои родители были так ко мне жестоки, что…
Я рассмеялась и вздохнула.
— Джаред ждет у входа в большую пещеру. Я пообещала ему, что ты его позовешь, когда все закончится. Только дождись… дождись, пока я перестану двигаться — тогда будет поздно что-то менять.
— Я не хочу этого делать, Анни.
— Я знаю. Спасибо, док. Но ты поклялся.
— Пожалуйста…
— Нет. У нас был уговор. Я свою часть выполнила. Ведь так?
— Да.
— Тогда выполни и ты свою. Положите меня рядом с Уолтом и Уэсом.
Док попытался сдержать рыдание, и его худое лицо скривилось.
— Тебе будет больно?
— Нет, док, — солгала я. — Я ничего не почувствую.
Я подождала, когда настанет эйфория, когда все вокруг засияет, как в прошлый раз. Странно… Я не чувствовала разницы. Может, дело было вовсе не в лекарстве, а в любви?
Я снова вздохнула и ничком легла на кушетку.
— Начинай, — сказала я доктору.
Пузырек открылся. Док вылил содержимое на ткань.
— Ты самое благородное и чистое создание в мире. Вселенная без тебя станет мрачнее, — прошептал он.
Это была его речь над моей могилой, эпитафия на моем надгробии.
Хорошо, что я это услышала.
«Спасибо тебе, Анни, сестренка! Я никогда тебя не забуду».
«Будь счастлива, Мел. Радуйся жизни. Цени ее. Ради себя, и ради меня».
«Буду», — пообещала она.
«Прощай», — в унисон подумали мы.
Док осторожно прижал ткань к моему лицу. Я сделала глубокий вдох, стараясь не замечать неприятный едкий запах. Вдохнула еще раз, и надо мной загорелись три знакомые звезды. Они не звали меня — они меня отпускали, отпускали в черную Вселенную, по которой я много раз странствовала. Я погрузилась в черноту, которая вдруг стала светлеть, изменяться. Вместо черной дыры передо мной закружился синий свет — теплая, живая, сверкающая синева… Я поплыла вперед, не испытывая страха.
Глава 59
Воспоминание
Начало будет похоже на конец. Меня предупреждали.
Но в этот раз конец оказался неожиданным, удивительным. За все девять жизней со мной не случалось ничего подобного. Это было неожиданнее, чем прыжок в шахту лифта. Я-то думала, что больше не будет ни мыслей, ни воспоминаний. Что произошло?
Закатное солнце — все окрашено в розовые тона, они напоминают мне о моей подруге… Как бы ее звали тут? Наверное, что-нибудь, связанное с… бархатцами! Бархатцы и еще бархатцы. Она была прекрасным Цветком. Здесь цветы такие безжизненные, такие скучные. Правда, пахнут приятно. Запахи — это самое замечательное на этой планете.