Гостья
Шрифт:
Волосы отросли и почти доставали до плеч: Мелани это понравится. Гостиничные шампуни и витаминные добавки за несколько недель вернули прядям шелковистость и блеск.
Я широко раскинула руки и почувствовала их силу — они могли цепляться за скалы, нести тяжелый груз, вспахать поле. Они были сильными и одновременно нежными. Они могли держать ребенка, обнять друга, любить… но это все не для меня. Я тяжело вздохнула, слезы потекли из глаз, скатились по вискам, закапали на волосы.
Я напрягла мышцы ног, почувствовала их силу. Захотелось оказаться в чистом поле и бежать, бежать, бежать… Припустить
Ступни медленно вытянулись в ритм дыханию. Носок внутрь и наружу, согнули и разогнули… Приятное ощущение.
Я коснулась лица кончиками пальцев — теплая, гладкая, нежная кожа. Как замечательно, что я верну Мелани ее прежнее красивое лицо. Я закрыла глаза и разгладила веки.
Мне довелось жить во многих телах, но ни одно из них я не любила так, как это. Ни одно не желала так сильно. И конечно, именно от этого тела я должна отказаться.
Какая ирония! Я засмеялась и сосредоточилась на своих ощущениях: крохотные пузырьки воздуха, клокоча, поднялись из груди к горлу. Смех был как свежий ветерок: он пронесся по телу, сметая тревоги, унося печаль. Почему у других видов нет столь простого и столь эффективного лекарства? По крайней мере, я ничего похожего не помнила.
Я дотронулась до губ и вспомнила поцелуй Джареда, поцелуй Иена… Не каждому доводилось целовать столько красивых тел. За свой недолгий срок я успела куда больше, чем многие.
Как мало я пожила! Около года — точно я не помнила.
Всего один короткий оборот зелено-голубой планеты вокруг неприметной желтой звезды. Самая короткая из всех моих жизней.
Самая короткая, самая важная, самая горестная.
Жизнь, которая навсегда определила мое «я» и привязала меня к одной звезде, к одной планете, к одной маленькой семье…
Еще немножко… что в этом такого?
«Да, — прошептала Мел. — Подожди еще немного».
«Никто не знает, сколько времени нам осталось», — прошептала я в ответ.
На самом деле я знала. Я точно знала, сколько времени у меня остается. И не могла позволить себе ждать. Мое время истекало. Все равно я уйду. У меня осталось слишком мало времени — нельзя терять его попусту. Я не могла изменить себе.
Вздох прокатился по всему телу — от ступней до ладоней. Я встала. Аарон и Брандт не будут ждать вечно. Пришла пора ответить еще на несколько вопросов. На этот раз вопросы предназначались доку.
Повсюду в пещерах меня встречали грустные взгляды, опущенные глаза. Я без труда проскользнула мимо. Никого не волновало, чем я занимаюсь, — разве что Джеба, Брандта и Аарона, а их тут не было.
Чистого поля и дождя в пещерах не нашлось, зато имелся длинный южный туннель. Нестись быстрее ветра не получилось из-за темноты, и я ограничилась легкой пробежкой. Приятно разогреть мышцы.
Я надеялась, что док окажется у себя, а если нет, я бы его дождалась.
Бедный док! Я знала, что он будет один, один-одинешенек. С тех самых пор, как мы спасли Джейми, док спал у себя в лазарете. Шэрон собрала вещи и переехала к матери, а док не хотел спать в опустевшей комнате.
Какая жгучая ненависть! Шэрон не могла простить мужу,
Шэрон и Мэгги с каждым днем отдалялись от остальных. Они словно никого не замечали, как когда-то не замечали меня. Интересно, изменится ли что-нибудь с моим уходом, или эта парочка настолько закоснела в своей злобе, что надежды нет?
До чего идиотский способ тратить драгоценное время!
Впервые южный туннель показался мне слишком коротким. Не успела я пробежать и половины, как в арке, с которой начинались владения дока, тускло замерцал свет. Он был у себя.
Я перешла на шаг, не хотелось его пугать: еще подумает, что опять что-то стряслось. Но как только я, запыхавшись, появилась в дверном проеме, он испугался и выскочил из-за стола, выронив из рук книгу.
— Анни? Что случилось?
— Все в порядке, док, — успокоила я.
— Я кому-нибудь нужен?
— Только мне. — Я улыбнулась.
Док остановился в полушаге от меня. Тревога прошла, на лицо вернулось привычное, доброе выражение. Я с трудом вспомнила, как он выглядел всего мгновение назад.
— Ты человек слова, — начала я. Он собрался было ответить, но я жестом остановила его. — Хочу проверить, умеешь ли ты держать свои обещания.
Взгляд доктора вновь стал тревожным и немного смущенным. Я глубоко вздохнула.
— Я знаю, как осуществить то, ради чего ты отнял множество жизней. Знаю, как извлечь Душу из тела, не причинив вреда обоим. Разумеется, я это знаю. Нам всем приходится это выучить, на всякий случай. Однажды, когда я была Медведем, мне пришлось собственноручно выполнить срочное извлечение…
Я смотрела на дока, ожидая реакции. По мере того как приходило понимание, его глаза загорались любопытством.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — наконец выдохнул он.
— Потому что… Я собираюсь поделиться с вами этими знаниями. — Я предостерегающе вскинула руку. — Но только если взамен ты дашь мне то, что мне нужно. Заранее предупреждаю: условия непростые, как для меня, так и для вас.
— Назови свои условия, — взволнованно сказал док.
— Пообещай, что вы сохраните жизнь Душам, которых извлечете. Дай мне слово — слово, обещание, клятву, как тебе угодно, — что вы обеспечите им безопасный переход в новую жизнь. Это сопряжено с определенной долей риска: придется раздобыть криоконтейнеры и пронести их на межпланетный корабль. Вы должны обеспечить им путевку в новый мир. Они не смогут вам навредить. К тому времени как они долетят до своей следующей планеты, на Земле сменится не одно поколение.
Смягчат ли мои условия чувство вины? Только если док меня не подведет. Я объясняла, а он напряженно думал. Я внимательно наблюдала за его лицом: доктор не рассердился, но в его глазах по-прежнему горел дикий огонек.
— Ты не хочешь, чтобы мы убивали Ищейку? — догадался он.
Я не ответила, потому что он не понял бы ответа — я хотела, чтобы ее убили. В том-то и проблема. Я просто стала объяснять дальше.
— Она будет первой, чем-то вроде пробной попытки. Пока я здесь, мне важно убедиться, что вы все сделаете правильно. Я сама проведу первое извлечение. Как только Ищейка будет в безопасности, я вас научу.