Гость

Демиург

– Ты действительно так считаешь?

– Есть основания.- Заинтересованно поднимаю голову, почувствовав чьё-то присутствие в небесах. Какая-то совершенно нелепая химера. Гастер уничтожает и её.- Ты был безумен и уничтожил дворец, Шаман фактически сожрал и подчинил душу бога, что тоже о здравомыслии не свидетельствует. Дуэлянт и Первый помешаны на сражениях, Охотник грезит уничтожением драконов, от Корсара тоже кровью несёт за километр. Остальные такие же. Нормальных нет. Даже в глазах Целителя можно обнаружить безумие и жажду битвы, просто старик её старательно

прячет.

– А как же Святой?- Люмье быстро нашёл изъян в моих рассуждениях, но этот аргумент опроверг Гастер.

– За его плечами гора трупов. Парень родился с безумным количеством силы и абсолютно отсутствующим умением её контролировать. Лет в десять буквально взорвался и превратил половину своего родного королевства в пепел, хотя сам выжил и скрылся в глуши, чтобы больше никто не пострадал. Не повезло. На ослабленное этим происшествием государство набросились соседи, Святому пришлось бежать от пожара войны. Во время нападения разбойников произошёл новый взрыв, на этот раз поменьше, с карт исчезли лишь три города. Дальше в том же духе, пока его не смогли лишить магии каким-то древним артефактом и казнить. Святой ненавидит конфликты и убийства, но сам является стихийным бедствием.

– Тогда даже спорить не буду.- Изумлённо присвистнул ректор.

– Буду откровенен, в эту картину не вписываешься только ты.- В ответ на это замечание Люмье лишь печально улыбнулся.

– Я конечно не убийца, но уж точно безумец. Если жажда магии считается, конечно.

– Есть ещё один критерий.- Гастер тоже улыбался.- Страх смерти.

– Ты тоже заметил?- Он лишь кивнул, а Люмье задумался.- Любой из жителей Города боится её до дрожи в поджилках. Если быть откровенным до конца, то я считаю это место своеобразным чуланом.

– Не понял.

– Я тоже.

– Все жители Города сильны и потенциально полезны, но дефектны. Мироздание вроде как убрало вас в долгий ящик. На всякий случай, вдруг пригодитесь. Или вам не кажется странным, что такое количество сильных существ сидит на одном месте иногда даже по несколько тысяч лет? Одного страха смерти для такого мало, даже если он очень силён. Город считает, что процесс контролирует, но на самом деле лишь ведом Смертью или кем-то ещё, кто и направляет нужные души в это место.

– Энтропия.- Люмье приподнял брови, а я дал пояснение вместо Гастера.

– Доля хаоса в системе. Это очень грубо и в двух словах, но определение условно подходящее. В Городе хранится стратегический запас того самого хаоса, который будет выпущен в нужный момент.

– Но я не ощущал никакого контроля, да и его территорию покидал спокойно.

– И не ощутишь.- Я иронично приподнял бровь.- Или ты думал, что Смерть и мироздание действуют так топорно? Ты просто слишком слаб, чтобы тебя запирать окончательно. Теоретически, любой может покинуть Город. Но за его территорией мгновенно попадёт под прицел и будет казнён за свои прегрешения. Сильнейшие из жителей чувствуют эту угрозу и абсолютно осознают ситуацию. Если один из них понадобится Смерти, то она вытащит нужного за шкирку, пообещав амнистию

в случае успеха.

– А я недостаточно силён?- Мне показалось, что Гастер слегка оскорбился.

– Недостаточно нагрешил. Убийства даже миллиарда будет маловато, чтобы сюда попасть. Критерии оценки совершенно иные и их не знает никто. Ты как Святой или Пророк. Нестабилен и опасен для самого себя и окружающих, но потенциально можешь быть исключительно полезен, а потому помещён в изоляцию, пока не придёшь в порядок. Пророк пришёл и свою силу контролирует, но в итоге сам отказался покидать Город. Святой ещё нет. А ты уже исцелён и отпущен. Все жители оказались в Городе по разным причинам. Я подозреваю, что Люмье сюда вообще из-за меня попал.

– Как-то слишком самонадеянно с твоей стороны.

– Разве? Смерть явно продемонстрировала свою заинтересованность в некоем Хранителе. Могла просчитать моё появление здесь и подбросить союзника. Впрочем, всё это может быть лишь совпадением, а мои слова- бредом человека с тлеющей душой.

– Интересная теория.- Хмыкнул Гастер.- Но доказать невозможно.

– Как и всё, что связано с мирозданием.- Фыркнул Люмье.- Но звучит интересно. Остаётся лишь вопрос, как в список отбросов попал Хранитель.

– Это секрет.- Мои спутники переглянулись и понимающе улыбнулись.- Ладно, пора заканчивать с разговорами. Нам ещё где-то четверть оборота по Перекрёстку добираться, если задерживаться не будем.

– По Перекрёстку?

– Да. Соотношение три к двум приблизительно. Здесь оборот меньше. Так что постараемся успеть до темноты.

Я обернулся птицей и взмыл в воздух, а мои спутники просто взлетели. Тоже с удовольствием бы воспользовался магией, но это требовало значительно больше сил, чем превращение. С некоторых пор метаморфозы стали для меня естественны, это ощутимо помогало в нынешней ситуации, когда я стал значительно слабее.

– Ты когда успел оборотнем стать?- Выразил своё удивление Люмье, когда мы приземлились.

– Метаморфом.- Поправил я.- В прошлой жизни. Не ожидал, что ты знаком с этим понятием. Встречался?

– В Городе есть парочка.- Люмье осматривал лежащее перед нами каменное плато, усеянное костями.- Лис, например. Может оборачиваться огромной девятихвостой и очень сильной тварью. Да и в мирах Перекрёстка такой народ встречается.

– Это будет весело.- Гастер безумно улыбался.- Я так полагаю, Цветок сейчас в правой глазнице дракона?

– А ты наблюдателен.

Поле было заполнено не только спокойно лежащими костями, но и огромным количеством скелетов пополам с химерами. Вершиной всего этого стал костяной дракон, буквально разрывающийся от огромного количества магии внутри себя.

– Скажи спасибо, что лича нет.

Люмье акцентировал внимание на антропоморфном костяном великане. Нельзя было даже определить, что он состоит из множества деталей, ведь они срослись столь плотно и прочно, что существо казалось выточенным из единой кости. Никакого видимого скелета или отверстий в теле, просто белая огромная фигура.