Гость
Шрифт:
От вчерашнего веселья не осталось и следа. Навстречу Егорову шли те же люди, что и вчера, только одетые менее нарядно. На женщинах были поневы, на мужчинах зипуны — узкое и короткое платье, иногда до колен. У бедных из сермяги, у богатых — из легкой материи наподобие шелка. Чаще белого цвета, с пуговицами. Знатные горожане носили кафтаны. Они достигали икры, чтобы выставить напоказ шитые золотом сапоги и пуговицы числом от 12 до
30. Пояса были украшены камнями, золотом и серебром, серебряными бляхами.
Пояса были шелковые,
Головной убор на Руси играл большую роль в жизни женщины. Он был символом брачной жизни и обязательной частью приданого. Считалось стыдом и грехом выставлять волосы напоказ.
— Что-то тихо сегодня на улице, — сказал Стас. — А вчера праздник прямо через край лил.
— Да ты что? — усмехнулся Прошка. — Вчера же коронация царя Федора Иоанновича была. А еще говорил, что все знаешь…
— Вот оно что… — протянул Стас, посмотрев поверх крыш домов, и тихо пробормотал себе под нос: — Коронация Федора… а это значит… Это значит тридцать первое мая тысяча пятьсот восемьдесят четвертого года.
Прошка с удивлением смотрел, как Стас задумался над вчерашним днем, но сказать что-нибудь не решался.
— Это значит, что Бруно сейчас в Англии, — продолжал бормотать Стас.
— А кто такой Бруно? — спросил Прошка.
— Бруно?.. — Стас перевел взгляд на мальчика. — Бруно — это очень умный человек и великий ученый.
— Он тоже все знает?
— Он? Он знает в сто раз больше, чем все.
«Он знает главное, — подумал Стас. — Он знает, как мне вернуться».
Через десять минут они уже спускались к реке, к тому самому месту, где вчера Стас смотрел кулачный бой. Навстречу поднимались две повозки, груженые тюками с пенькой. «Странно, — подумал Стас. — Чтобы добраться от реки до дома Малышева, вчера понадобилось несколько часов. А сегодня десять минут… очевидно, вчера я шел кругами».
Сдав Стаса отцу с рук на руки, Прошка тут же убежал. Перво-наперво Малышев провел Станислава по своим владениям, все показал и рассказал. Познакомил со своей правой рукой, Егором. Он у купца и за ключника был, и за приказчика, мог в лавке встать, и со своими и иноземными купцами торг держать. Стас начал догадываться о затее Малышева. Ну что же, это был совсем неплохой вариант. До Англии далеко и пешком туда не дойдешь.
— Ну как тебе размах? — не без гордости спросил Малышев.
— Впечатляет, — искренне признался Стас.
— Опричнина меня подразорила сильно. Думал, на ноги уже никогда
Ан нет, выжил. И дело не развалилось. А сейчас, после коронации, все должно быть совсем хорошо.
— Да, — сказал Стас и добавил чуть тише. — Годунов наведет свои порядки.
И казну проверит.
От услышанного Малышев округлил глаза и чуть приоткрыл рот, но тут же взял себя в руки и через несколько секунд выглядел как ни в чем не бывало.
Стас заметил это и пожалел, что сболтнул лишнее. У дыбы адвокатов не бывает.
— Не хочешь в Москве пожить? — спросил Малышев, глядя Станиславу прямо в глаза. — У меня поработать?
Стас с облегчением подумал, что Малышев или не расслышал сказанного, или не понял до конца, и решил изобразить удивление.
— Вот тебе бабушка и Юрьев день… как-то неожиданно все, Фрол Емельянович.
— Платить хорошо буду. Скажем, три деньги в день.
— Ремесленник получает в день две, а поденщик — полторы, — сказал Стас, как бы соглашаясь, что плата высока.
— Так соглашайся, — улыбнулся Малышев и чуть развел руками. — Жить у меня в доме будешь.
— А почему я? — спросил Стас. — Ты же не знаешь, ни кто я, ни откуда пришел.
— Я так думаю, что худого за тобой на свете нет. Да и резоны у меня свои.
Был у меня помощник, Степан. Его кто-то ножом на мельнице пырнул. Егор головастый мужик, но он дела ведет, в разъездах часто бывает. А мне помощник нужен. Чтобы я ему доверял. Ну и он чтобы неглупый был. А ты, по всему видать, и в науках ведаешь, и в торговых делах понимаешь.
— Это оттого, что я тебе кошель вернул, ты мне поверил? — чуть улыбнулся Стас.
— Хорошего человека по глазам видно, — сказал Малышев. — Но смотри, я неволить не стану. Не хошь, так что ж. Силком держать — смысла нет.
— Да нет. Я, конечно, согласен, — сказал Стас чуть дрогнувшим голосом.
— Спасибо тебе за честь великую, за доверие. Неожиданно только как-то все. Вчера вечером познакомились, а сегодня утром ты мне ключи от амбаров предлагаешь. Да и не торговал я раньше, показалось тебе.
— Эта наука мудреная, когда научить некому, — сказал Фрол Емельянович.
— А коли для себя учить стану, так и того пуще поймешь.
Напомнив Егору, чтобы он не тянул с погрузкой войлока, Фрол Емельянович и Стас пошли домой. По дороге купец все похвалялся, в каком городе у него сколько лавок, где он что покупает, дабы дешево было, и куда везет товар, дабы продать с большей выгодой. Стас слушал с вниманием. Чтобы выжить, ему нужно было немедленно менять специальность.
Кроме Варвары Егоровны, дома никого не было. Она суетилась по хозяйству у коровника и лишь бросила короткий взгляд на мужа. Фрол Емельянович со Стасом вошли в избу. Малышев показал новому ключнику на лавку, а сам достал с полки небольшой деревянный ларец. Он поставил его перед Стасом на стол, покрытый полотняным куском, и откинул крышку.